Понятие и формы судебного нормоконтроля. Судебный нормоконтроль как способ преодоления экономических конфликтов Рекомендованный список диссертаций

Понятие и формы судебного нормоконтроля. Судебный нормоконтроль как способ преодоления экономических конфликтов Рекомендованный список диссертаций

Введение 3

Глава 1- Понятие и классификация судебного конституционного

контроля 4 11

1 Л- Понятие и сущность судебного конституционного

контроля 11

1.2. Основания и значение классификации судебного конституционного
контроля 31

Глава 2, Полномочия органов судебного конституционного контроля в области
абстрактного и конкретного нормоконтроля (мировая практика) 46

Глава 3. Предмет, форма, процедура и юридические последствия

нормоконтроля Конституционного Суда Российской Федерации 67

3-І. Предмет абстрактного и конкретного конституционного

нормоконтроля 67

3-2-Форма абстрактного и конкретного конституционного

нормоконтроля 87

    Процедура абстрактного и конкретного конституционного нормоконтроля 120

    Юридические последствия решений по делам, рассматриваемым в порядке абстрактного и конкретного конституционного нормоконтроля 131

Глава 4. Правовые основы соотношения нормоконтроля
Конституционного Суда Российской Федерации с нормоконтролем иных
федеральных судов, конституционных (уставных) судов субъектов
Российской Федерации 152

Заключение 186

Библиографический список,.»*,.,. + 190

Введение к работе

Актуальность исследования. Создание в начале 90-х годов 20-го века в Российской Федерации специализированного судебного органа конституционного контроля - Конституционного Суда Российской Федерации, официального интерпретатора и «стража» Конституции Российской Федерации, предполагает формирование новых взглядов на проблему конституционного контроля в целом. Выработка и практическое воплощение этих взглядов являются достаточно сложным делом. Обусловленное развитием современного общества и государства расширение субъектов правотворчества и структурное обновление системы права порождают проблему иерархичности правовых актов. Одновременно возникает вопрос о формировании единой внутренне непротиворечивой системы права, преодолении случаев несоответствия Конституции РФ законов и подзаконных актов различного уровня. На этом фоне особое внимание заслуживает вопрос о государственных органах, имеющих право осуществлять контроль за соответствием Конституции РФ иных правовых актов. Прежде всего, речь идет о Конституционном Суде РФ, который обладает правом признавать неконституционные правовые акты несоответствующими Конституции РФ и, следовательно, не подлежащими применению, что упорядочивает всю правовую систему Российской Федерации.

Актуальность анализа указанных проблем приобретает практический
интерес в силу роли Конституционного Суда РФ в системе высших
государственных органов- Осуществление Конституционным Судом РФ
функции конституционного нормоконтроля позволяет создать действенный
механизм конституционно-судебной защиты основных прав. Познание
сущности конституционного нормоконтроля, осуществляемого

Конституционным Судом РФ, тем более важно, что в науке конституционного права до сих пор нет единого мнения относительно полного перечня тех правовых актов, которые могут быть предметами нормоконтроля. Кроме того, сама форма конституционного нормоконтроля нуждается в постоянном изучении, поскольку не является неизменной, а уточняется и конкретизируется законодателем и интерпретационной деятельностью самого Конституционного Суда РФ, В то же время в последние годы прослеживается тенденция к росту нормоконтрольной деятельности судов общей юрисдикции, арбитражных

судов, конституционных (уставных) судов. В этих условиях необходимо выявление критериев, позволяющих отграничить нормоконтроль данных судебных органов от нормоконтроля, осуществляемого Конституционным Судом РФ. Соответственно возрастает потребность в углубленном исследовании деятельности Конституционного Суда РФ по проверке на соответствие Конституции РФ иных нормативно-правовых актов.

Цель и задачи исследования. Целью диссертационного исследования является комплексный анализ нормоконтрольной деятельности Конституционного Суда РФ, соотношение ее с аналогичной деятельностью иных судебных органов. Для достижения поставленной цели выдвигаются следующие задачи:

Определение понятия и сущности судебного конституционного
контроля, его места в системе государственной власти;

Классификация конституционного контроля по различным основаниям
на основе анализа теоретических изысканий и нормативно-правовых актов;

* - исследование и обобщение нормоконтрольной деятельности
зарубежных органов конституционной юрисдикции, в том числе в целях
формулирования отдельных рекомендаций, позволяющих усовершенствовать
конституционный нормоконтроль Конституционного Суда РФ;

Определение, анализ и сопоставление предмета, формы, процедуры и
юридических последствий абстрактного и конкретного нормоконтроля,
осуществляемого Конституционным Судом РФ;

Обобщение практики Конституционного Суда РФ, посвященной

* предмету, форме, процедуре и юридическим последствиям осуществляемой им
нормоконтрольной деятельности;

Установление и анализ критериев разграничения нормоконтрольной
деятельности Конституционного Суда РФ и иных федеральных судов, а также

* конституционных (уставных) судов субъектов Российской Федерации,

Объектом исследования выступают общественные отношения, возникающие в сфере нормоконтрольной деятельности Конституционного Суда РФ, иных федеральных судов, конституционных (уставных) судов субъектов

* Российской Федерации, а также органов конституционного контроля
зарубежных стран.

Предметом исследования являются посвященные конституционному нормоконтролю судебных органов теоретические конструкции и концепции

отечественных и зарубежных ученых, нормативно-правовой массив^ правоприменительная практика. Особое значение придается исследованию нормативно-правового регулирования предмета, формы» процедуры и юридических последствий абстрактного и конкретного нормоконтроля осуществляемого Конституционным Судом РФ.

Основные положения, выносимые на защиту.

1. Понятие конституционного контроля следует рассматривать в узком и
широком смысле. В узком смысле конституционный контроль (нормоконтроль)
представляет собой проверку компетентным государственным органом
соответствия нормативного правового акта конституции государства. В
широком смысле конституционный контроль есть деятельность по проверке,
выявлению, констатации, оценке и устранению несоответствия конституции не
только различных правовых актов, но и отдельных процедур и действий,

2, В зависимости от формы, в которой конституционный нормоконтроль
осуществляется, следует разграничивать абстрактный и конкретный
конституционный нормоконтроль, имеющие различия в предмете, форме,
процедуре и юридических последствиях,

3- Деятельность судебных органов конституционного контроля (в том
* числе и Конституционного Суда РФ) связана, главным образом, с

осуществлением конкретного конституционного нормоконтроля, иногда даже в ущерб абстрактному нормоконтролю. Как следствие, существует нуждающаяся в разрешении проблема соблюдения определенного баланса в реализации полномочий в порядке абстрактного и конкретного конституционного нормоконтроля.

4. Исследование законодательно закрепленных элементов предмета
конституционного нормоконтроля, а также практики его осуществления
Конституционным Судом РФ позволяет утверждать о необходимости
законодательного уточнения предмета конституционного нормоконтроля.

5. Конституционный Суд РФ самостоятельно конкретизирует и уточняет
форму, в которой осуществляется конституционный нормоконтроль, В
частности, Конституционным Судом РФ конкретизированы основания
допустимости и подведомственности обращений.

6. Роль судейского усмотрения («полномочие, которое закон дает судье,
чтобы делать выбор из нескольких альтернатив, из которых каждая законна» 1) в
деятельности Конституционного Суда РФ чрезвычайно велика. Однако
произвольное его использование опасно, а потому судейское усмотрение
должно отвечать ряду требований: усмотрение возможно лишь при наличии
неопределенности правовой нормы и неоднозначной практике ее применения;
обеспечения конституционности и законности судейского усмотрения;
мотивированность и разумность судейского усмотрения.

7. Решения Конституционного Суда РФ сочетают в себе качества
правоприменительных и нормоустанавливающих актов. При этом итоговые
решения, принятые Конституционным Судом РФ в порядке нормоконтроля,
являются источниками права, которым в иерархии правовых актов отведено
место ниже Конституции РФ, но выше любых иных внутригосударственных
актов, включая федератьные конституционные законы.

8, Одной из основных проблем осуществления конституционного
нормоконтроля является неэффективность исполнения решений
Конституционного Суда РФ правоприменителями. Во многом это связано с
правовой природой самих решений, процесс исполнения которых не имеет
специального исполнительного производства. В этих условиях необходимо
принятие ряда мер, направленных на повышение эффективности исполнения
решений Конституционного Суда РФ, в частности, путем развития института
юридической ответственности за неисполнение, ненадлежащее исполнение и
воспрепятствование исполнению решений Конституционного Суда РФ.

9. Конституционный Суд РФ не является единственным органом,
имеющим право осуществлять судебный нормоконтроль. Подобное
полномочие принадлежит также общим и арбитражным судам, органам
конституционной (уставной) юрисдикции субъектов РФ. Однако масштаб
правовой оценки и правовые последствия нормоконтроля, осуществляемого
Конституционным Судом РФ и другими судебными органами, как правило,
различаются. В то же время в отношении ряда предметов нормоконтроля со
стороны Конституционного Суда РФ и иных судебных органов существует
проблема разграничения компетенции данных органов. В связи с этим

Барак А. Судейское усмотрение / Пер, с англ, М., 1999. С. 10.

формулируется ряд предложений по совершенствованию законодательства в сфере нормоконтрольной деятельности судебных органов.

Степень научной разработанности темы. Проблема необходимости соблюдения Конституции и создания действенного механизма контроля за соответствием ей иных правовых актов является предметом исследования не только правоведения, но и многих иных общественных наук. Отдельные правовые аспекты указанной проблематики были исследованы еще дореволюционным отечественным учеными (И.Н- Гурвич, В.Н, Дурденевский, М.М. Ковалевский, С.А. Котляревский, Н.И. Лазаревский, С.А. Муромцев, СМ. Степи як-Кравчинский, JLA. Шалланд, Г.Ф. Шершеневич и др.).

щ Примечательно, что большинство из них высказывались в пользу права судов

проверять конституционность законов, так как это право является «логической и нормальной функцией судебной власти» 1 .

В работах советских исследователей-юристов (Л.Д. Воеводин, C.JL Зивс,

т ДЛ Златопольский, И.П, Ильинский, Л.М. Энтин и др.) отношение к

возможности осуществление судебными органами проверки

конституционности иных правовых актов, как правило, было крайне негативным. Считалось, что непредставительные и узкие по составу органы,

какими представлялись советским ученым судебные органы конституционного контроля, не только не могут должным образом осуществлять конституционный контроль, но и, находясь над парламентом, подрывают его власть 2 , В советский период появились первые монографические исследования

(В.К. Дябло, М.Н. Нуделя), которые, пусть и под критическим углом зрения, все же давали достаточно полное представление о сути и значении конституционного контроля в зарубежных странах.

С началом в 80-х годах прошлого столетия перестройки и ориентации на строительство демократического правового государства в России вопрос о необходимости создания судебного органа конституционного контроля приобрел важное значение. Учреждением в 1991 г. Конституционного Суда РФ

поставило вопрос о проверке на соответствие конституции иных правовых

L Лазаревский RH. Лекции по русскому государств енному праву, СПб., 1910.СПб. T.L С.131 // Цит по ст.: Митюков М.А. Истоки конституциоиного правосудия в России // Правовые проблемы укрепления российской государственности: Сб. статей. Ч-4/Под ред. В.Ф-Воловича. Томск, 2000. С.183.

2 См.: Государственное право буржуазных и освободившихся стран / Отв. ред. И.П. Ильинский, Л.М. Энтин. М., 1988. С.176; Воеводин Л. Д., Златопольский Д.Л. Государственное право зарубежных социалистических стран. М. р 1984, С.7І.

актов из теоретической плоскости в плоскость практическую. Он получил развитие в конституционно-правовой науке, толкованиях Конституционного Суда РФ, законодательных актах, правоприменительной деятельности судов. Значимость этого вопроса была подчеркнута на неоднократно проводимых форумах, совещаниях и круглых столах, посвященных деятельности Конституционного Суда РФ и конституционных (уставных) судов субъектов РФ .

Теоретические основы исследования. Теоретические основы исследования составляют прежде всего взгляды отечественных исследователей в области конституционного правосудия в целом и конституционного нормоконтроля в частности (С.А. Авакьян, М.В. Баглай, A.M. Барнашов, А.А. Белкин, СВ. Боботов, Н.С. Бондарь, Н.Т. Ведерников, Н.В. Витрук, Г.А. Гаджиев, Д,Г. Жаромских, О.Н. Доронина, В.К. Дябло, В.Д. Зорькин, М.И, Клеандров, Е.И, Козлова, Ю.В, Кудрявцев, О.Е. Кутафин, В А. Лебедев, В.О. Лучин, В.В, Маклаков, МЛ. Митюков, В.Г. Мойсеенко, Т.Я. Насырова, С.Э. Несмеянова, М.А. Нудель, ВА, Ржевский, М.С. С&тиков, Б.А, Страшун, ЮА. Тихомиров, Б.Н. Топорнин, ВА. Туманов, ИА. Умнова, ТЛ. Хабриев, ПН. Чеботарев, Н.М. Чепурнова, В.Е. Чиркин, Ю.Л Шульженко, Б.С- Эбзеев, ЮА. Юдин и др.). Важное значение для осмысления соотношения нормоконтроля в деятельности Конституционного Суда РФ и других судов имеют труды Л.М. Жарковой, ВА, Кряжкова, Л.В. Лазарева, ТТ. Морщаковой, В,В. Невинского, Ж.И. Овсепян, Г.Л. Осокиной, А.Л. Фартыгина.

В диссертации также использовались работы зарубежных ученых-конституционалистов ГА, Арутюняна, А- Барака, Д. Барри, Д. Битти, А. Бланкенагеля, Г. Верманна, Б. Визера, Л. Гарлицкого, Ф. Люшера, А- Мавчича, Т. Маунца, Н. Неновски, Г. Паула, Б. Спасова, К. Стрессман, Р. Уитц, К. Хессе ГА. Шмавоняпа, А. Шайо и др.

Методологическая основа исследования. В процессе исследования поставленных проблем применялись общенаучные (диалектический, системный и структурный подходы, индукция, дедукция, анализ, синтез и пр.),

См.: Проблемы исполнения федеральными органами государственной власти и органами государственной власти субъектов РФ решений Конституционного Суда РФ и конституционных (уставных) судов субъектов РФ: Материалы Всероссийского Совещания, Москва» 22 марта 2001 г. / Под ред. М.А. Митюкова, С*В. Кабышева, В,К- Бобровой, СЕ. Андреева. М., 2001; Проблемы образования и деятельности конституционных (уставных) судов субъектов РФ: Материалы Всероссийского совещания (Москва, 24 декабря 1999 г.) I Под ред. МЛ. Митюкова, СВ. Кабышева, В.К. Боборовой, СЕ. Заславского. М. Р 2000; Проблемы исполнения решений конституционных судов: материалы Международного форума «Конституционное правосудие в посткоммунистических странах», М., 2002.

частнонаучные (формально-юридический, историко-правовой, сравнительно-правовой, структурно-функциональный) методы познания. Особое место занимает метод сравнительного правоведения, позволяющий более глубоко проанализировать поставленные в диссертации вопросы.

Эмпирическую основу исследования составили Конституция РФ, федеральные законы, указы Президента РФ, законодательство субъектов РФ, нормативные правовые акты зарубежных государств. Основополагающую роль в анализе избранной проблематики сыграли решения Конституционного Суда РФ, конституционных (уставных) судов субъектов РФ, а также практика общих и арбитражных судов. В качестве эмпирического материала в работе также использованы некоторые собранные автором статистические данные.

Научная новизна исследования определяется постановкой актуальных вопросов, а также комплексным подходом к исследованию нормоконтрольной деятельности Конституционного Суда РФ, в том числе путем сопоставления предмета, формы, процедуры, юридических последствий абстрактного и конкретного нормоконтроля, осуществляемого Конституционным Судом РФ-Анализ данных вопросов базируется не только на исследовании теоретических источников и законодательства, но и на правовых позициях самого Конституционного Суда РФ, который конкретизирует те или иные аспекты осуществления им нормоконтрольной деятельности, В диссертации содержится одна из первых попыток исследования критериев разграничения нормоконтрольной деятельности Конституционного Суда РФ, общих и арбитражных судов с учетом положений вновь принятых Арбитражного процессуального кодекса РФ и Гражданского процессуального кодекса РФ- В процессе исследования в понятийный аппарат конституционного права введен ряд новых категорий (предмет и объект нормоконтроля, судейское усмотрение в деятельности Конституционного Суда РФ), уточнено содержание ранее недостаточно разработанных или дискуссионных категорий (конституционный контроль, конституционное правосудие, сущность конституционного контроля, нормоконтроль, критерии разграничения нормоконтрольной деятельности Конституционного Суда РФ и других судебных органов и т.д.).

Теоретическая и практическая значимость исследования. Содержащиеся в диссертации положения и выводы могут быть использованы в

процессе законодательного совершенствования нормоконтрольной

деятельности судебных органов РФ, в частности, в сфере разграничения
полномочий Конституционного Суда РФ и иных судебных органов.
Проведенный диссертантом анализ практики Конституционного Суда РФ в
сфере нормоконтроля должен способствовать как формированию целостных
представлений о результатах деятельности Конституционного Суда РФ на
в указанном направлении, так и более адекватному восприятию и реализации его

решений в законодательстве и правоприменительной практике. Материалы диссертации могут быть использованы в дальнейших исследованиях нормоконтрольной деятельности Конституционного Суда РФ и других судеб-

* ных органов; в процессе преподавания учебных курсов «Конституционное
право РФ», «Конституционное право зарубежных стран», спецкурсов «Консти
туционное правосудие», «Конституционное (уставное) право субъектов РФ».

Апробация результатов исследования. Диссертация выполнена на

t кафедре конституционного и международного права Алтайского

государственного университета, где она прошла обсуждение. Материалы

диссертационного исследования применяются при преподавании курсов

«Конституционное право России», «Конституционное право зарубежных

* стран» и спецкурса "Конституционная юстиция".

Выносимые на защиту положения использовались в докладах и сообщениях на республиканских конференциях и семинарах "Российская правовая система: становление, проблемы, пути совершенствования" (Барнаул,

* 2000); «Правовые проблемы укрепления российской государственности»
(Томск, 2001); "Публично- и частноправовое регулирование в России:
теоретические и практические проблемы" (Барнаул, 2002); «Правовые
проблемы укрепления российской государственности» (Томск, 2003).

Основные положения и выводы диссертационного исследования нашли отражение в монографии "Правовые гарантии детей-инвалидов и механизм их реализации в действующем законодательстве" (в соавторстве), пяти научных статьях и тезисах докладов.

Структура диссертации. Диссертация состоит из введения, четырех глав, состоящих из шести параграфов, заключения, библиографического списка.

ПРЕИМУЩЕСТВА РАССМОТРЕНИЯ ИНДИВИДУАЛЬНЫХ КОНСТИТУЦИОННЫХ ЖАЛОБ В ПОРЯДКЕ АБСТРАКТНОГО НОРМОКОНТРОЛЯ КОНСТИТУЦИОННЫМИ (УСТАВНЫМИ) СУДАМИ СУБЪЕКТОВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

СВЕТЛАНА АЛЕКСАНДРОВНА БЕНЬЯМИНОВА

Заслуженный юрист Республики Карелия,

председатель Конституционного Суда Республики Карелия,

e-mail: [email protected]

Анализируются различия между абстрактным и конкретным нормоконтролем, осуществляемыми конституционными (уставными) судами субъектов Российской Федерации. Автор предлагает использовать преимущества рассмотрения индивидуальной конституционной жалобы в порядке абстрактного нормоконтроля в целях повышения социальной востребованности конституционных (уставных) судов субъектов Российской Федерации.

The distinctions between the abstract control of norms and concrete control of norms provided by the constitutional (charter) courts of the constituent entities of the Russian Federation are analyzed. The author suggests to use advantages of examination of an individual constitutional complaint in procedure of abstract control of norms for increasing the social role of the constitutional (charter) courts of subjects of the Russian Federation.

Ключевые слова: абстрактный и конкретный нормоконтроль, конституционные (уставные) суды, индивидуальная конституционная жалоба

Key words: abstract and concrete control of norms, constitutional (charter) courts, individual constitutional complaint

В ноябре 2014 г. Конституционному Суду Республики Карелия исполнилось 20 лет. Думается, что как раз наступило время для подведения итогов и формулирования рекомендаций, направленных на совершенствование конституционной юстиции в России.

Не претендуя на комплексное освещение проблем конституционной (уставной) юстиции субъектов Российской Федерации, обратим внимание на отдельные правовые аспекты рассмотрения индивидуальной конституционной жалобы гражданина в порядке абстрактного нормо-контроля.

Индивидуальная конституционная жалоба в конституционный (уставный) суд субъекта РФ -это средство защиты прав и свобод человека и гражданина, закрепленных в основном законе субъекта Российской Федерации. Гражданин может просить проверить нормативные правовые акты, изданные государственными органами субъекта Российской Федерации или органами местного самоуправления, на предмет их соответствия основному закону данного субъекта. При этом в зависимости от установленной в законе о конституционном (уставном) суде субъек-

та Федерации модели индивидуальная конституционная жалоба гражданина рассматривается в порядке конкретного либо абстрактного нормо-контроля.

В порядке конкретного нормоконтроля проверяется конституционность только того нормативного правового акта, который применен или подлежит применению в деле, рассмотрение которого завершено или начато в суде и которым нарушены конституционные права и свободы конкретного гражданина. При абстрактном нор-моконтроле проверка конституционности оспариваемого нормативного правового акта не связана с наличием конкретного дела (спора), в котором этот акт применен или подлежит применению; для принятия жалобы к рассмотрению достаточно обосновать неконституционность нормативного правового акта.

Большинство конституционных (уставных) судов субъектов РФ действуют по первой модели1, использующейся региональными законодателями по аналогии с той, которая заложена в основе деятельности Конституционного Суда РФ: согласно п. 3 ч. 1 ст. 3, ст. 96, 97 Федерального конституционного закона от 21 июля 1994 г. № 1-ФКЗ

российское право

ОБРАЗОВАНИЕ ПРАКТИКА НАУКА

«О Конституционном Суде Российской Федерации» (далее - ФКЗ № 1) Конституционный Суд по жалобам на нарушение конституционных прав и свобод граждан проверяет конституционность закона, примененного в конкретном деле, рассмотрение которого завершено в суде, и чьи права и свободы нарушаются этим законом.

Указанные положения, а также ст. 100 ФКЗ № 1, регламентируют случаи, когда на основании решения Суда конкретное дело в любом случае подлежит пересмотру компетентным органом в обычном порядке. Это позволяет некоторым ученым2 сделать вывод о том, что Конституционный Суд РФ, рассматривающий жалобы граждан, не удовлетворенных результатом рассмотрения их правовых споров в суде, выступает экстраординарной судебной инстанцией по рассмотрению конкретных судебных споров и вышестоящей по отношению ко всем судам (судам общей юрисдикции и арбитражным судам).

Однако российское процессуальное законодательство не содержит норм о пересмотре дел, в случае если решения, аналогичные указанным в ст. 100 ФКЗ № 1, были вынесены в конституционных (уставных) судах субъектов Федерации, что существенно снижает их ценность для гражданина - потенциального заявителя. Зачем ему, прошедшему все инстанции в суде общей юрисдикции, арбитражном суде, обращаться в конституционный (уставный) суд субъекта, если решение последнего не будет основанием для пересмотра его дела?

Указанная проблема была частично разрешена определением Конституционного Суда РФ от 5 июня 2012 г. № 1239-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Мохам-мада Фарида на нарушение его конституционных прав частью второй статьи 392 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации» (далее - определение № 1239-0). Согласно ему законодательное установление основ статуса конституционных (уставных) судов субъектов Российской Федерации и юридических последствий вступления в силу их решений в системе действующего правового регулирования означает, что решение суда общей юрисдикции (арбитражного суда), основанное на подзаконном нормативном правовом акте, признанном конституционным (уставным) судом субъекта РФ в пределах его полномочий противоречащим конституции (уставу) субъекта Федерации, может быть пересмотрено в установленном законом порядке в соответствии с п. 1 ч. 4 ст. 392 Гражданского процессуального кодекса РФ (в редакции Федерального закона от 9 декабря 2010 г. № 353-ФЗ). Иное приводило бы к невозможности исполнения решений конституционного (уставного) суда субъекта РФ и потому нарушало бы единство

судебной системы России (ст. 3 Федерального конституционного закона от 31 декабря 1996 г. № 1-ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации»), лишало бы смысла обращение заявителей в этот суд, делая иллюзорным предоставленный гражданам и их объединениям способ защиты прав с помощью конституционного правосудия.

Напомню, что согласно упомянутому в определении № 1239-О п. 1 ч. 4 ст. 392 ГПК РФ отмена постановления государственного органа или органа местного самоуправления, послужившего основанием для принятия решения по данному делу, является новым обстоятельством -основанием для пересмотра вступивших в законную силу судебных постановлений.

Однако исходя из определения № 1239-О указанная правовая позиция не распространяется на случаи, когда конституционным (уставным) судом субъекта РФ признан неконституционным закон субъекта РФ. Кроме того, указанное определение не было официально опубликовано, оно даже не включено в справочную правовую систему «КонсультантПлюс». В силу ст. 79 ФКЗ № 1 позиция Конституционного Суда, изложенная в определении, не подлежит обязательному учету правоприменительными органами.

Поскольку в ГПК РФ отсутствует прямое указание на такое новое обстоятельство для пересмотра судебных постановлений, вступивших в законную силу, как решение конституционного (уставного) суда субъекта РФ, возникают сомнения в обязательности применения судами общей юрисдикции позиции, изложенной в определении № 1239-О. Усиливает эти сомнения и постановление Пленума Верховного Суда РФ от 11 декабря 2012 г. № 31 «О применении норм Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении судами заявлений, представлений о пересмотре по вновь открывшимся или новым обстоятельствам вступивших в законную силу судебных постановлений», в котором определение № 1239-О не только не упомянуто, но и не принято во внимание: в подп. «г» п. 5 постановления, разъясняющего порядок исчисления срока обращения, указано, что в случае обращения с заявлением, представлением о пересмотре вступивших в законную силу судебных постановлений в связи с отменой постановления государственного органа или органа местного самоуправления, послужившего основанием для принятия указанного в заявлении судебного постановления, вышестоящим органом или должностным лицом либо органом, принявшим это постановление (п. 1 ч. 4 ст. 392 ГПК РФ), срок обращения в суд необходимо исчислять со дня, следующего за днем принятия указанными органами и должностными лицами

нового постановления, если иное не установлено нормативными правовыми актами, регулирующими порядок принятия и вступления в силу постановлений, принимаемых данными органами и должностными лицами.

Таким образом, суды общей юрисдикции под отменой постановления государственного органа или органа местного самоуправления понимают только отмену постановления вышестоящим органом или должностным лицом либо органом, принявшим это постановление. Поскольку конституционный (уставный) суд субъекта РФ не является вышестоящим органом, его решение вряд ли станет основанием для пересмотра судебного постановления.

Укажем еще одну правовую норму, которая снижает ценность для заявителя индивидуальной конституционной жалобы, рассматриваемой в порядке конкретного нормоконтроля. Даже если в законе субъекта РФ о конституционном (уставном) суде предписано использовать модель, когда гражданин может обратиться с индивидуальной конституционной жалобой на нормативный правовой акт, который еще не применен, но подлежит применению в деле (т. е. до окончания рассмотрения в суде), то ГПК РФ не позволяет в этом случае судье приостановить производство по делу в суде общей юрисдикции (в соответствии со ст. 143 Арбитражного процессуального кодекса РФ арбитражный суд обязан приостановить производство по делу в случае невозможности его рассмотрения до разрешения другого дела, рассматриваемого конституционным (уставным) судом субъекта РФ). В связи с этим граждане чаще всего обращаются в конституционный (уставный) суд субъекта РФ только в том случае, если заинтересованы в изменении правого регулирования правоотношений в будущем.

Перечисленные недостатки нехарактерны для рассмотрения жалобы в порядке абстрактного нормоконтроля: гражданин сразу может обратиться в конституционный (уставный) суд субъекта РФ за защитой своих конституционных прав, минуя суд общей юрисдикции, арбитражный суд.

Наличие или отсутствие конкретного правового спора (дела) лишь формальное основание для принятия или для отказа в принятии индивидуальной конституционной жалобы к рассмотрению. Поскольку конституционный (уставный) суд субъекта РФ, проверяя нормативный правовой на соответствие конституции (уставу) этого субъекта, разрешает только вопросы права и не связан основаниями и доводами, изложенными в обращении, то фактические обстоятельства индивидуального спора, позиции сторон в конкретном индивидуальном споре, количество пройденных судебных инстанций до обращения

в конституционный (уставный) суд не влияют на оценку конституционности самого нормативного правового акта: суд, проверяя нормативный правовой акт на соответствие конституционным положениям, анализирует буквальный смысл этого акта, исходя из его официального и иного толкования или сложившейся правоприменительной практики, а также из его места в системе правовых актов.

К тому же, независимо от того, в каком порядке была рассмотрена индивидуальная конституционная жалоба (в порядке конкретного или абстрактного нормоконтроля), действие итогого решения конституционного (уставного) суда одинаково: согласно ст. 27 Федерального конституционного закона «О судебной системе Российской Федерации» такое решение, принятое в пределах полномочий суда, обязательно для исполнения и не может быть пересмотрено иным судом. Исполнение же любого решения конституционного (уставного) суда субъекта РФ о признании акта неконституционным требует внесения изменений (дополнений) в этот акт либо признания его утратившим силу, что означает изменение нормативного правого регулирования общественных отношений для неопределенного круга лиц, как правило, относящихся к той же категории граждан, что и заявитель, а значит, и защиту конституционных прав таких граждан.

Таким образом, различия между конкретным и абстрактным нормоконтролем влияют на субъектный состав лиц, имеющих право обратиться с индивидуальной конституционной жалобой, и не оказывают воздействия на рассмотрение дела, вынесение решения и на само исполнение решения конституционного (уставного) суда.

На условность ценностного различия между абстрактным и конкретным нормоконтролем указывают и некоторые ученые, в том числе Н. С. Бондарь, судья Конституционного Суда РФ3.

В связи со сказанным возникает вопрос: если расхождения между конкретным и абстрактным нормоконтролем не влияют на процесс оценки соответствия нормативного правового акта конституции (уставу) субъекта РФ, на юридическую силу решения конституционного (уставного) суда, целесообразно ли ограничивать возможности граждан по защите своих конституционных прав, устанавливая для них право обращаться с индивидуальной конституционной жалобой только в порядке конкретного нормоконтроля, в то время как все региональные законы о конституционных (уставных) судах субъектов РФ предусматривают, что государственные органы соответствующего субъекта обращаются в конституционный (уставный) суд субъекта в порядке абстрактного нормоконтроля? Справедливо

российское право

ОБРАЗОВАНИЕ ПРАКТИКА НАУКА

ли ставить гражданина в неравные условия по сравнению с органами государственной власти? Та же статистика рассмотрения дел конституционными (уставными) судами субъектов РФ свидетельствует, что подавляющее число обращений исходят от граждан, а не от органов государственной власти.

Полагаю, что указанное ограничение нельзя объяснить тем, что граждане в отличие от сотрудников аппарата государственных органов обладают низкой правовой грамотностью, так как граждан с высшим юридическим образованием в России более чем достаточно. Нельзя ссылаться и на большую загруженность конституционных (уставных) судов субъектов РФ и необходимость в связи с этим устанавливать «фильтр», отсеивающий обращения граждан: по статистике, возможности конституционных (уставных) судов субъектов РФ не используются в полной мере. Нет правовых препятствий в федеральном законодательстве. Нет и научного обоснования необходимости установления только такой модели обращений для граждан.

Широкое применение в конституционных (уставных) судах субъектов Федерации института индивидуальной конституционной

жалобы, рассматриваемой в порядке абстрактного нормоконтроля, вполне уместно и обладает большим потенциалом и преимуществами

В литературе перечислено лишь несколько недостатков рассмотрения индивидуальной конституционной жалобы в порядке абстрактного нормоконтроля4. Так, эта модель:

1) способствует значительному увеличению количества формально допустимых, но в то же время необоснованных обращений, что влечет, помимо прочего, опасность вмешательства конституционного (уставного) суда в компетенцию иных судебных органов власти;

2) не соответствует правовой природе судебного конституционного контроля как экстраординарного средства защиты прав и свобод граждан;

3) не обеспечивает целенаправленное, адресное воздействие конституционного правосудия на правоприменительный процесс.

Первый довод опровергается практикой: в Республике Карелии, где с 2002 г. (со вступления в силу Закона Республики Карелия от 4 января 2002 г. № 566-ЗРК «О внесении изменений в Закон Республики Карелия „О Конституционном Суде Республики Карелия"») применяется модель рассмотрения индивидуальной конституционной

жалобы в порядке абстрактного нормоконтро-ля. С 1994 по 2001 г. поступило 139 обращений граждан (рассмотрено 27), с 2002 по 2008 г. -139 обращений граждан (рассмотрено 48), с 2009 по 2014 г. - 146 (рассмотрено 16). Таким образом, вести речь о каком-либо увеличении количества обращений не приходится.

Что касается второго довода, то в законодательстве РФ конституционные (уставные) суды субъектов Российской Федерации не определены в качестве высшего либо экстраординарного судебного органа, их решения не указаны как основания для пересмотра судебных постановлений, состоявшихся в судах общей юрисдикции, арбитражных судах. В качестве экстраординарной инстанции в определенном аспекте может рассматриваться только Конституционный Суд РФ.

Третий довод в приведенной формулировке ставит под сомнение все конституционное правосудие, осуществляемое как Конституционным Судом РФ, так и региональными конституционными (уставными) судами, цель которого не разрешение индивидуального правового спора, а недопущение искажения конституционных ценностей самим государством в лице его органов, принимающих нормативные правовые акты. Конституционный Суд РФ, выявляя правовую природу конституционного судопроизводства, указал, что правомочием по проверке конституционности указанных нормативных актов, осуществляемой в особой судебной процедуре конституционного судопроизводства, наделен только он сам. Это обусловлено тем, что решения Конституционного Суда, в результате которых неконституционные нормативные акты утрачивают юридическую силу, имеют такую же сферу действия во времени, пространстве и по кругу лиц, как решения нормотворческого органа, и, следовательно, такое же, как нормативные акты, общее значение, не присущее правоприменительным по своей природе актам судов общей юрисдикции и арбитражных судов5.

Следовательно, широкое применение в конституционных (уставных) судах субъектов Федерации института индивидуальной конституционной жалобы, рассматриваемой в порядке абстрактного нормоконтроля, вполне уместно и обладает большим потенциалом и преимуществами.

В литературе6 называют следующие достоинства института индивидуальной конституционной жалобы, рассматриваемой в порядке абстрактного нормоконтроля:

доступность: заявителю нет необходимости обращаться в промежуточные инстанции для получения подтверждения факта, что оспариваемая им норма подлежит применению в его деле;

простота обоснования: заявитель не обязан доказывать то, что оспариваемая правовая норма непосредственно связана с нарушением его конституционного права в конкретном деле;

возможность превентивной защиты: заявитель может получить защиту своего конституционного права еще до его нарушения неконституционной нормой;

всеобщность: по результатам рассмотрения жалобы защищаются нарушенные конституционные права и свободы не только обратившегося с жалобой гражданина, но и неопределенного круга лиц, права которых регулируются и соответственно могут быть нарушены оспариваемой нормой права.

Таким образом, возможности абстрактного нормоконтроля в большей степени гарантируют реализацию и защиту их прав и свобод путем конституционного судопроизводства. Это особенно актуально при рассмотрении жалоб в области защиты прав и свобод человека и гражданина. Причины этого - в сочетании публичных и частных правовых начал. По мнению Н. С. Бондаря7, ценность абстрактного нормоконтроля обусловлена его ориентацией преимущественно на защиту общих интересов, он открывает наиболее широкие возможности для осуществления конституционно-судебной проверочной деятельности.

Полагаю, что рассмотрение индивидуальных конституционных жалоб в таком порядке имеет еще одно преимущество. Это единственная для гражданина возможность оспорить нормативный правовой акт субъекта РФ и получить судебную защиту конституционных прав и свобод в ситуации, когда этот акт не содержит положений, регулирующих права, свободы и обязанности граждан какой-либо категории, в частности самого заявителя.

Согласно п. 11 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2007 г. № 48 «О практике рассмотрения судами дел об оспаривании нормативных правовых актов полностью или в части» судья отказывает в принятии заявления в соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 134 или ч. 8 ст. 251 ГПК РФ в случае, когда в заявлении гражданина оспаривается полностью или в части нормативный правовой акт, очевидно не затрагивающий его права и свободы, тогда как это обстоятельство является необходимым условием проверки акта или его части в порядке, предусмотренном гл. 24 ГПК РФ (например, заявление граждан, не имеющих статуса индивидуального предпринимателя, об оспаривании полностью или в части нормативных правовых актов, регулирующих отношения с участием организаций и индивидуальных предпринимателей).

На основании указанного пункта суды общей юрисдикции отказывают в принятии от граждан заявлений об оспаривании нормативного правового акта, если оспариваемый акт не регулирует отношения с их участием8.

Таким образом, если нормотворческий орган по каким-либо причинам (намеренно либо ненамеренно) не включил граждан определенной С категории в число участников правоотношений, регулируемых нормативным правовым актом, то эти граждане не смогут оспорить такой акт в суде общей юрисдикции, а следовательно, и в конституционном (уставном) суде субъекта РФ, где используется модель рассмотрения индивидуальной конституционной жалобы только в порядке конкретного нормоконтроля. Приведем пример.

11 июля 2014 г. Конституционным судом Республики Карелия было вынесено постановление по индивидуальной конституционной жа-

По результатам рассмотрения жалобы в порядке абстрактного нормоконтроля было защищено право коренного малочисленного народа - вепсов, проживающих в Республике Карелии, на осуществление охоты в целях обеспечения ведения традиционного образа жизни и осуществления традиционной хозяйственной деятельности

лобе гражданина А. П. Хворова о проверке на соответствие Конституции Республики Карелия указа Главы Республики Карелия от 13 сентября 2012 г. № 121 «Об определении видов разрешенной охоты в охотничьих угодьях на территории Республики Карелия, за исключением особо охраняемых природных территорий федерального значения» (далее - Указ). Согласно решению суда Указ признан не соответствующим Конституции Республики Карелия.

По результатам рассмотрения жалобы в порядке абстрактного нормоконтроля было защищено право коренного малочисленного народа -вепсов, проживающих в Республике Карелии, на осуществление охоты в целях обеспечения ведения традиционного образа жизни и осуществления традиционной хозяйственной деятельности.

В чем состояла суть жалобы? Федеральный закон от 24 июля 2009 г. № 209-ФЗ «Об охоте и о сохранении охотничьих ресурсов и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» предусматривает следующие виды охоты:

российское право

ОБРАЗОВАНИЕ ПРАКТИКА НАУКА

1) промысловая охота;

2) любительская и спортивная охота;

3) охота в целях осуществления научно-исследовательской деятельности, образовательной деятельности;

4) охота в целях регулирования численности охотничьих ресурсов;

5) охота в целях акклиматизации, переселения и гибридизации охотничьих ресурсов;

6) охота в целях содержания и разведения охотничьих ресурсов в полувольных условиях или искусственно созданной среде обитания;

7) охота в целях обеспечения ведения традиционного образа жизни и осуществления традиционной хозяйственной деятельности коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока Российской Федерации, охота, осуществляемая лицами, которые не относятся к указанным народам, но постоянно проживают в местах их традиционного проживания и традиционной хозяйственной деятельности и для которых охота является основой существования. Последний вид охоты осуществляется свободно, без каких-либо разрешений (ст. 19 Закона).

Виды разрешенной охоты регламентирует высшее должностное лицо субъекта РФ (руководитель высшего исполнительного органа государственной власти субъекта РФ) на основе правил охоты (ст. 23 Закона).

Глава Республики Карелия определил в оспариваемом Указе, что в охотничьих угодьях на территории Республики Карелии из семи допустимых видов разрешены шесть: охота в целях обеспечения ведения традиционного образа жизни и осуществления традиционной хозяйственной деятельности в этот перечень не включена.

Таким образом, конкретных положений, затрагивающих право вепсов как коренного малочисленного народа на охоту, Указ не содержал. С точки зрения ГПК РФ он не регулирует правоотношения, возникающие в связи с осуществлением коренными малочисленными народами охоты, следовательно, не влечет правовых последствий и не затрагивает права представителей этого народа. Следовательно, заявление А. П. Хворова об оспаривании Указа вряд ли было бы принято к рассмотрению судом общей юрисдикции.

Полагаю, что введение в законодательство других субъектов Российской Федерации норм, аналогичных нормам Закона Республики Карелия «О Конституционном Суде Республики Карелия», расширяющих круг субъектов обращения в конституционные (уставные) суды и допускающих возможность абстрактного нормо-

контроля по индивидуальным конституционным жалобам граждан, способствовало бы эффективному конституционному судебному контролю за функционированием законодательства субъекта РФ и полной защите прав и свобод граждан, повысило бы социальную востребованность региональной конституционной юстиции.

Примером для расширения круга субъектов обращения с конституционной жалобой послужили законодательные акты Германии, имеющей богатый опыт развития конституционной юстиции. В Германии «правом на обращение с конституционной жалобой наделяется, как правило, „каждый", то есть любое физическое или юридическое лицо. Основанием для обращения служит предполагаемое жалобщиком нарушение его конституционных прав со стороны публичных земельных властей»9.

1 По состоянию на 1 сентября 2014 г. действуют 16 конституционных (уставных) судов субъектов РФ. В 11 из них (конституционные суды республик Адыгея, Дагестан, Ингушетия, Коми, Марий Эл, Саха (Якутия), Татарстан, Кабардино-Балкарской Республики, уставные суды Санкт-Петербурга, Свердловской и Калининградской областей) индивидуальная конституционная жалоба рассматривается в порядке конкретного нормоконтроля, в двух (конституционные суды республик Карелия, Башкортостан) -в порядке абстрактного нормоконтроля, еще в двух (конституционные суды Республики Северная Осетия - Алания, Чеченской Республики) - и в порядке конкретного, и в порядке абстрактного нормоконтроля, в одном (Конституционный Суд Республики Тыва) индивидуальные конституционные жалобы не рассматриваются.

2 Тарасова А. Е., Власенко Д. К. Публичный контроль за конституционностью правоприменения: компетенция Конституционного Суда РФ // Журн. рос. права. 2012. № 3. С. 70-76.

3 Бондарь Н. С. Аксиология судебного конституционализма: конституционные ценности в теории и практике конституционного правосудия. М., 2013. С. 99 (Библиотечка судебного конституационализма: сер. Вып. 2).

4 Брежнев О. В. Институт конституционной жалобы в субъектах Российской Федерации: нормативные модели и практика их реализации // Конституционное и муниципальное право. 2013. № 9.

5 Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 16 июня 1998 г. № 19-П по делу о толковании отдельных положений статей 125, 126 и 127 Конституции Российской Федерации // СПС «КонсультантПлюс».

6 Переплеснина Е. М. Право на обращение с индивидуальной конституционной жалобой как гарантия реализации правового статуса личности // Журн. конституционного правосудия. 2008. № 4.

7 Бондарь Н. С. Указ. соч.

8 Например, определения Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 10 августа 2005 г. № 5-Г05-41; от 24 августа 2005 г. № 86-Г05-20; от 19 ноября 2008 г. № 60-Г08-7; от 4 февраля 2009 г. № 33-Г08-2.1

9 Брусин А. М. «Двойное» конституционное правосудие: ненужная роскошь или насущная необходимость? // Вестн. Уставного суда Санкт-Петербурга. 2002. № 2. С. 143.

Конституционный контроль - специфическая функция компетентных органов публичной власти по обеспечению верховенства и высшей юридической силы конституции в системе источников (форм) права, ее прямого, непосредственного действия в деятельности субъектов общественных отношений на всей территории государства.

Существует специализированный и судебный (судебный круче).

Наиболее распространенным и значимым полномочием судов является конституционный нормоконтрол: проверка конституционности законов, подзаконных нормативных актов, внутригосударственных и международных договоров.

Конституционный нормоконтроль имеет следующие разновидности:

Обязательный (императивный) и факультативный. В силу принципа диспозитивности конституционный нормоконтроль, как правило, является факультативным, т. е. осуществляется по инициативе заинтересованного органа, физического или юридического лица. Однако в силу действия закона принцип публичности в ряде случаев диктует обязательный конституционный нормоконтроль.

Так, например, судья, пришедший к убеждению, что закон противоречит конституции, не может применять его в конкретном деле, он обязан обратиться в конституционный суд для окончательного решения вопроса о конституционности закона;

Предварительный (превентивный, предупредительный) и последующий (репрессивный). Предварительный нормоконтроль (ex ante) означает проверку конституционности законов, как правило, после их принятия парламентом, но до промульгации (подписания и обнародования) и вступления в силу. При предварительном контроле иных нормативных актов они проверяются до их вступления в силу. Последующий нормоконтроль (ex post) распространяется на вступившие в силу, на юридически действующие нормативные правовые акты.

В странах с североамериканской моделью судебного конституционного контроля и ее разновидностями нет предварительного нормоконтроля, применяется только последующий нормоконтроль, с европейской моделью - преимущественно последующий, но в определенных случаях и предварительный.

В литературе нередко отмечаются существенные недостатки предварительного судебного конституционного нормоконтроля, хотя не отрицаются и его достоинства. Преимущества этого вида контроля усматривают в возможности урегулировать спорные конституционно-правовые вопросы до вступления закона в силу, тем самым способствовать стабильности законодательства и избежать проблемы отмены множества подзаконных актов, основанных на законе, действовавшем много лет и признанном неконституционным ex tunc (с момента его принятия). В то же время этот вид контроля во многом ущербен. Краткие сроки, отводимые для превентивного нормоконтроля, могут сказаться и на его качестве, а включенность такого контроля в еще не завершенный законодательный процесс, имеющий во многом политический характер, может обернуться повышенной политизацией и самого конституционного контроля. Преимущества предварительного нормоконтроля проявляются при проверке конституционности не вступивших в силу международных договоров, позволяющей предотвратить коллизии национального и международного права;


Абстрактный и конкретный. Абстрактный нормоконтроль (in abstracto) означает проверку конституционности закона вне связи с каким-либо делом, конкретный контроль осуществляется только в связи с конкретным делом, при разрешении которого применен или подлежит применению определенный закон, конституционность которого оспаривается. Конкретный нормоконтроль (in concrete) предусматривается обычно для индивидов, юридических лиц, во всех остальных случаях используется абстрактный конституционный контроль. Предварительный конституционный контроль может быть только абстрактным. Конкретный нормоконтроль всегда последующий, но последующий контроль может быть и абстрактным.

Материальный и формальный. Материальный нормоконтроль означает проверку соответствия содержания акта положениям конституции. При формальном нормоконтроле проверяется соблюдение конституционных требований относительно формы акта, правомочности органа издать оспоренный акт, процедуры его принятия, опубликования и введения в действие. Между приведенными видами конституционного контроля наблюдаются определенные взаимосвязи. Так, предварительный контроль, как правило, является консультативным, обязательным (реже факультативным), абстрактным, материальным и формальным одновременно. Последующий контроль, как правило, является постановляющим, факультативным, абстрактным (конкретным), материальным (формальным);

Консультативный и учреждающий (постановляющий). Учреждающий (постановляющий) нормоконтроль не подлежит обсуждению и сомнению, его результаты обязательны как для участников конституционного судопроизводства, так и для всех субъектов права.

Консультативный нормоконтроль имеет не только высокий моральный авторитет, но и юридическую значимость, он обязывает к рассмотрению решения конституционного суда либо аналогичного ему органа тем органом, от которого зависит дальнейшая судьба проекта закона или самого закона, принятого парламентом.

Итак, судебный конституционный нормоконтроль, как правило, является факультативным, последующим (репрессивным), абстрактным и конкретным (с возможными комбинациями), материальным и формальным, учреждающим (постановляющим).

Судебный конституционный контроль, или конституционное правосудие, представляет собой самостоятельный вид судопроизводства - конституционное судопроизводство. Именно эта форма обеспечивает объективность и беспристрастность осуществления конституционного контроля.

Решения конституционного суда выносятся от имени государства, как правило, являются окончательными, обжалованию не подлежат и имеют общеобязательную юридическую силу.

Решения конституционного суда могут быть преодолены только путем принятия новой конституции или внесением изменений и дополнений в действующую. Конституционные суды обеспечивают верховенство и прямое действие конституции на всей территории государства. Таким образом, конституционное правосудие есть высшая форма конституционного контроля.

18) Разграничение полномочий КС РФ, конституционных (уставных) судов субъектов РФ и судов общей и арбитражной юрисдикции.

Практика Конституционного Суда РФ и конституционных (уставных) судов постепенно вырабатывает рациональный вариант соотношения их юрисдикции и взаимодействия при соблюдении принципа их самостоятельности и независимости.

В связях Конституционного Суда РФ и конституционных (уставных) судов субъектов Федерации исключается какая-либо административная подчиненность, юрисдикционная иерархичность, так как федеральный Конституционный Суд РФ не выступает в качестве кассационной, апелляционной или надзорной инстанции по отношению к конституционным (уставным) судам субъектов Российской Федерации. Конституционный Суд РФ и конституционные (уставные) суды субъектов Российской Федерации существуют автономно, независимо друг от друга, не находятся в отношениях соподчинения, действуют в своем конституционном и конституционно-уставном поле.

Конституционный Суд РФ и конституционные (уставные) суды субъектов Федерации самостоятельны и независимы в пределах их полномочий, очерченных соответствующими конституциями, уставами и законами. Принимая решения, федеральный Конституционный Суд действует с позиций Конституции РФ, а конституционные (уставные) суды руководствуются конституцией (уставом) субъекта Российской Федерации, но только в той мере, в какой они соответствуют Конституции РФ. Тем самым они ограничены компетенцией друг друга:

Конституционный Суд РФ не вправе рассматривать дела, находящиеся в юрисдикции конституционных (уставных) судов субъектов Федерации (например, проверять конституционность актов, принятых по вопросам исключительной компетенции субъекта, что получило подтверждение в ч. 2 ст. 85 ФКЗ);

Конституционные (уставные) суды субъектов Федерации не вправе вторгаться в юрисдикцию федерального Конституционного Суда РФ и рассматривать подведомственные ему дела.

Более сложные правовые связи возникают в сфере совместного ведения Российской Федерации и ее субъектов и совмещенной (конкурирующей) юрисдикции конституционных (уставных) судов и Конституционного Суда РФ.

Связи федерального Конституционного Суда, конституционных (уставных) судов субъектов Российской Федерации в сфере совместного ведения Российской Федерации и ее субъектов исследованы профессором В. А. Кряжковым. В данной сфере отношений им выявлены следующие варианты разграничения полномочий Конституционного Суда РФ и конституционных (уставных) судов

Заявитель по своему усмотрению направляет запросы в Конституционный Суд РФ или конституционный (уставный) суд о проверке конституционности законов или нормативных актов субъекта Федерации;

При возникновении спора о компетенции между высшими органами государственной власти субъектов Российской Федерации целесообразно исходить из идеи, что первично он подведомствен конституционному (уставному) суду субъекта Российской Федерации. Если спорящие стороны не обращались сюда, то федеральный Конституционный Суд вправе, основываясь на п. 3 ч. 1 ст. 93 Федерального конституционного закона от 21 июля 1994 г., отказать в рассмотрении ходатайства.

Разграничение юрисдикции конституционных (уставных) судов и судов общей и арбитражной юрисдикции.

Федеральное законодательство о полномочиях судов общей и арбитражной юрисдикции должно быть скорректировано с учетом компетенции конституционных (уставных) судов.

Общие суды призваны уступать конституционным (уставным) судам свою компетенцию по публично-правовым делам в той мере, в какой она закрепляется законом субъекта Федерации за конституционными (уставными) судами. В части предметов ведения конституционных (уставных) судов данный закон должен быть согласован с Федеральным конституционным законом от 31 декабря 1996 г. (ч. 1 ст. 27) и другими федеральными законами. При этом должна быть исключена правовая ситуация, когда какие-либо акты, действия или решения публичного характера в случае их оспаривания оказались бы неподсудны конституционным (уставным) судам.

Во всяком случае суды общей и арбитражной юрисдикции, действующие на территории субъекта Федерации, не вправе рассматривать дела о конституционности законов, нормативных правовых актов органов государственной власти субъекта Федерации и органов местного самоуправления, давать толкование конституции (уставу), если законом субъекта Федерации они отнесены к ведению конституционных (уставных) судов. Суды общей и арбитражной юрисдикции вправе отменять незаконные правоприменительные решения, признавать недействующими нормативно-правовые предписания, противоречащие основным учредительным актам и законодательству субъектов Российской Федерации, если это не отнесено к компетенции их конституционных (уставных) судов. Обращения, исходящие от конституционных (уставных) судов, обязательны для всех органов государственной власти (ч. 1 ст. 6 Федерального конституционного закона от 31 декабря 1996 г.), следовательно, они обязательны и для общих судов.

Решение конституционного или уставного суда субъекта Российской Федерации, принятое в пределах его полномочий, не может быть пересмотрено иным судом (ч. 4 ст. 27 названного Федерального конституционного закона). Это положение означает, что суд общей и арбитражной юрисдикции не наделен полномочиями, позволяющими ему преодолевать решения конституционного (уставного) суда, и при вынесении своих решений должен исходить из правовой позиции конституционного (уставного) суда по поводу конституционности нормативного акта, данного им толкования конституции или устава субъекта Федерации.

Суды общей и арбитражной юрисдикции направляют в конституционные (уставные) суды запросы о проверке конституционности законов субъектов Федерации, примененных или подлежащих применению в конкретном деле. При этом если закон издан по вопросам совместного ведения органов государственной власти Российской Федерации и ее субъектов, то суд общей и арбитражной юрисдикции может адресовать запрос либо в федеральный Конституционный Суд, либо в конституционный (уставный) суд субъекта Федерации.

Конституционные (уставные) суды воздерживаются от установления фактических обстоятельств дела в тех случаях, когда это входит в юрисдикцию других судов. При этом конституционный (уставный) суд должен отложить рассмотрение дела до вынесения решения судом общей юрисдикции или другим государственным органом (подобно правилу, закрепленному в п. 4 § 23 Регламента Конституционного Суда РФ).

к.ю.н., доцент кафедры конституционного и муниципального права юридического факультета Российского университета дружбы народов

Аннотация:

В статье исследована актуальная тема для науки конституционного права России, характеризующаяся научной новизной. Дано авторское понятие «нормоконтроль», выявлены виды, признаки и этапы нормоконтроля.

Ключевые слова:

нормоконтроль, конституционный федеральный и региональный контроль, уставный контроль, Конституционный Суд России, конституционные (уставные) суды суб

В обеспечении верховенства Конституции России, защите прав и свобод человека и гражданина, построении правового демократического государства, формировании единого конституционно-правового пространства России, устранении и разрешении коллизий в законодательстве, в формировании конституционализма в стране огромную роль играет нормоконтроль, осуществляемый судебной властью в России. В последние годы в стране наблюдается масштабный рост противоречий региональных и местных правовых актов федеральной Конституции и федеральному законодательству. Однако пробельность, противоречивость и недостаточная конкретизация законодательной основы нормоконтроля, «конкурирующая» компетенция в данной сфере между ветвями судебной власти, неопределенность в видах правовых актов, подлежащих проверке соответствующими судами, и правил подсудности создали препятствия для эффективного осуществления нормоконтроля. В Конституции России содержатся лишь общие положения, допускающие возможность осуществления судами общей юрисдикции и арбитражными судами полномочий по рассмотрению дел об оспаривании нормативных актов, прописан лишь конституционный контроль. Указанные обстоятельства сужают возможности граждан на судебную защиту прав и свобод, гарантированную Конституцией России. В тоже время «возрастание роли суда в охране прав и свобод граждан прямо вытекает из положений главы 2 Конституции РФ». Говоря о проблемах законодательного регулирования вопросов нормоконтроля, надо подчеркнуть, что и теоретические основы нормоконтроля разработаны слабо. Справедливо отмечает С.В. Никитин, что пока достаточно сложно утверждать не только о выработке общепринятого понятия судебного контроля в сфере нормотворчества, но и наличии общих подходов в понимании этого правового явления. Так, в юридической литературе нет единого подхода к пониманию нормоконтроля. Одни авторы понимают нормоконтроль как функцию судебной власти, другие дают определение нормоконтроля, третьи определяют нормоконтроль как форму осуществления судебной власти. Автор обобщила имеющиеся точки зрения по обозначенной проблеме. Так, Д.Б. Катков, Е.В. Карчиго выделяют одну из сфер осуществления судебной власти - судебный контроль, который подразделяют на судебный конституционный и судебный административный. В.М. Лебедев определяет нормоконтроль, как судебный контроль за правовым содержанием всех видов нормативных актов. По мнению А. Павлушиной, нормоконтроль – это признание несоответствия любого нормативного акта «вышестоящему» в иерархической системе российского законодательства акту, Е. Уксусова считает, что это есть судебный контроль за соответствием оспариваемых нормативных актов иному нормативному акту большей юридической силы. Судья Конституционного Суда РФ А.Л. Кононов под нормоконтролем понимает оценку правомерности оспариваемых норм, их соответствия общим основам и принципам права.. Д.Н. Вороненков в теории права нормоконтроль рассматривает как системную деятельность компетентных судебных органов, осуществляемую по предусмотренным законом основаниям и процедурам с целью защиты прав и свобод человека и гражданина, основ конституционного строя, обеспечения верховенства и прямого действия Конституции России, федеральных конституционных законов, федеральных законов, конституций и уставов, законов субъектов Федерации, подзаконных нормативных правовых актов. Нормоконтроль, как функцию государственных органов, В.В. Ершов рассматривает в виде судебного контроля за всеми без какого-либо исключения нормативными правовыми актами, главный консультант аппарата судьи Конституционного Суда РФ С.А. Кажлаев - как особую форму нормотворчества, «признание конкретных положений нормативных актов не соответствующими Конституции является особым видом судебной деятельности», пишет он. М.А. Митюков отмечает, что главной функцией органов конституционного правосудия является контроль за соблюдением конституции путём проверки нормативных правовых актов с точки зрения соответствия основному закону страны, на уровне субъекта Федерации на соответствие основному закону соответствующего субъекта, это функция регионального конституционного контроля, как вида нормоконтроля на уровне субъекта Федерации. С.В. Никитин под нормоконтролем для судов общей и арбитражной юстиции понимает судебный контроль за нормативными актами, являющийся одним из элементов механизма реализации функций судебной власти в правовом государстве. Также выступает средством «сдерживания» органов законодательной и исполнительной власти от незаконного (неправомерного) нормотворчества. Одновременно является одним из способов осуществления правозащитной функции судебной власти, а также эффективным средством разрешения противоречий в нормативно-правовой системе государства. Как функцию судебной власти, которая выражается в разрешении социальных конфликтов правового характера, защите и восстановлении нарушенных или оспариваемых прав, рассматривает нормоконтроль В.А. Лазарева. Н.Н. Харитонова понимает нормоконтроль, как разновидность конституционного контроля, задачей функции органа конституционного контроля является обеспечение верховенства Конституции в правовой системе страны. Автор рассматривает конституционный контроль как разновидность нормоконтроля. В.П. Кашепов к основным функциям судебной власти относит конституционный контроль. Л.А. Морозова считает, что судебная власть приобрела универсальное содержание из-за выполнения правозащитной функции и функции нормоконтроля, которая состоит в судебном контроле за содержанием законов и иных нормативных актов. По мнению О.В. Анциферовой, нормоконтроль - эффективное средство обеспечения единства законодательной системы. Е.К. Замотаева рассматривает в двух значениях – как комплекс правоотношений, складывающихся по поводу: 1) судебного рассмотрения дел об оспаривании нормативных правовых актов и 2) судебной проверки соответствия подлежащих применению или примененных правовых норм положениям большей юридической силы. Учитывая, что нормоконтроль осуществляется разными субъектами, на разных уровнях и в отношении разных объектов, автор считает более полным определять нормоконтроль как деятельность уполномоченных органов государственной власти (должностных лиц) по установлению, поддержанию, упрочнению, восстановлению законности, уставности и конституционности с учетом ратифицированных международно-правовых норм, которая выражается в проверке соответствия акта нормативному акту большей юридической силы или в проверке специальных действий правового характера, а при необходимости – в пресечении нарушений законодательства и привлечении виновных к конституционно-правовой ответственности. В узком смысле под нормоконтролем можно понимать только контроль за нормами права, а в широком смысле - контроль за нормативными и ненормативными правовыми актами и специальными действиями правового характера. Определим признаки нормоконтроля: 1) деятельность только органов власти федерального, регионального и местного уровней. 2) деятельность осуществляют компетентные государственные органы (должностные лица), наделенные надзорными, контрольными и иными властными полномочиями по отмене неконституционных или незаконных положений акта или о постановке вопроса об отмене акта (суды общей юрисдикции, арбитражные суды, органы прокуратуры и др.). 3) полномочия, основы организации и деятельности определены в Конституции РФ (в ст. 118, 126, 127, 129) и детализированы в специальных законах (ФЗ «О прокуратуре Российской Федерации», ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации» и др.). 4) нормоконтроль обеспечивает законность - соответствие нормативному акту большей юридической силы, кроме Конституции РФ, Конституции (Устава) субъекта Федерации, а конституционный контроль конституционность - соответствие Конституции России или Конституции республик как субъекта Федерации с учетом ратифицированных международно-правовых норм, уставный контроль – уставность, т.е. соответствие Уставу краев, областей, городов федерального значения Москвы и Санкт-Петербурга, автономных округов и Еврейской автономной области. Вопросы конституционности акта в зависимости от объекта конституционного контроля рассматривает Конституционный Суд РФ или конституционные суды республик как субъектов Российской Федерации, вопросы о законности - арбитражный суд или суд общей юрисдикции, включая военные суды, вопросы уставности – уставные суды краев, областей, городов федерального значения Москвы и Санкт-Петербурга, автономных округов и Еврейской автономной области. В литературе высказана точка зрения о том, что «законность трансформируется в конституционность», но по нашему мнению, эти понятия самостоятельны. Они взаимосвязаны и представляют собой различные уровни обеспечения общего явления – верховенства Конституции РФ и федеральных законов. «Конституционность – явление более высокого правового порядка, чем законность». С.С. Алексеев под законностью понимает требование строжайшего, неукоснительного претворения в жизнь действующего права, закона, характеризуя его общеобязательность – категоричность, непременность строжайшего, неукоснительного соблюдения, претворения в жизнь действующих юридических норм. Законность выражается в требованиях не только исполнения права, но и: а) верховенства законов по отношению ко всем иным правовым актам; б) равенства всех перед законом; в) обеспечения для всех субъектов полного и реального осуществления субъективных прав; г) независимого и эффективного правосудия, эффективной работы всех правоохранительных органов. В литературе употребляются термины, как конституционная законность, так и конституционность, но применимо к конституционному контролю как разновидности нормоконтроля следует говорить о конституционности актов и специальных действий правового характера. Хотя термины «конституционная законность» и «конституционность» равнозначны. По замечанию Н.В. Витрука, конституционность есть система реально действующего права, обеспечивающая наличие правовой конституции, ее верховенство и прямое действие на всей территории государства, а также ее обеспечение и охрану (защиту). Имеются и иные точки зрения, стоит отметить, что каждый автор формулирует свое определение законности и конституционности применимо к своей сфере исследования. Но в сфере нормоконтроля эти категории есть соответствие акту большей юридической силы. 5) нормоконтроль – это деятельность, осуществляемая не только судебными органами в виде правосудия, но и в виде контроля или надзора иными уполномоченными государственными органами. По мнению С.В. Никитина, судебный нормоконтроль реализуется в рамках особой юридической процедуры, которая называется судебным оспариванием нормативных актов, в случае осуществления нормоконтроля органами прокуратуры в виде прокурорского надзора, эта процедура называется опротестованием или обжалованием. 6) объекты нормоконтроля - не только нормативные и ненормативные правовые акты, но и специальные действия правового характера (споры о компетенции, договоры, имеющие публично-правовой характер, и др.). 7) нормоконтроль выражается в пресечении нарушений законодательства, разрешении и устранении коллизий. В.М. Шакун считает, что под механизмом разрешения коллизий в конституционно-правовой сфере следует понимать комплексную систему конституционно-правовых средств, направленных на предотвращение возникновения, устранение, разрешение коллизий, и обеспечивающих внутреннее единство и стабильность правовой системы, ее гармоничное развитие. Но наиболее совершенным способом рассмотрения и разрешения коллизий являются судебные процедуры. Можно утверждать, что нормоконтроль – это один из способов устранения коллизий в нормотворческой сфере. 8) нормоконтроль является основой в привлечении виновных к конституционно-правовой ответственности, то есть выполняет частную и общую превенцию. 9) основание формирования судебного конституционализма в России. 10) в решениях Конституционного Суда РФ, конституционных (уставных) судов, судов общей юрисдикции и арбитражных судов по результатам нормоконтроля интерпретированы ратифицированные международно-правовые нормы и нормы Конституции России как форма ее развития. Нормоконтроль осуществляется поэтапно. Автор разделяет точку зрения А.В. Зимина, выделившего три стадии конституционного контроля. Первая - подготовительная (стадия получения информации, ее регистрация и исследование), происходит подготовка к принятию решения; вторая - основная, происходит принятие решения и осуществляется контроль за его исполнением; третья - восстановительная, происходит реальное восстановление нарушений законности. Следует отметить, что самой важной стадией является третья, на которой происходит реальное восстановление нарушенной конституционности и законности, восстановление нарушенных прав и свобод, привлечение виновных к ответственности и т.д. Указанные три стадии характерны для каждой формы нормоконтроля (абстрактной и конкретной) и были сформулированы ещё в Концепции судебной реформы в РСФСР. Практика показала, что нормоконтроль реализуется в двух основных формах – опосредовано и абстрактно. Первая, когда оспаривание нормативных актов осуществляется в рамках рассмотрения конкретного спора. Вторая форма нормоконтроля заключается в том, что вопрос о противоречии нормативного акта поднимается вне рассмотрения конкретного дела и не связан с разрешением спора о праве между конкретными субъектами. Результатом абстрактного нормоконтроля в случае удовлетворения обращения заявителя является лишение оспариваемого акта юридической силы или признание его недействительным, то есть это область конституционного судопроизводства. Наиболее четкое разграничение абстрактного и конкретного нормоконтроля дал Л.В. Лазарев. Так, по его мнению, абстрактный нормоконтроль осуществляется вне связи с применением в конкретных судебных и иных делах актов, указанных в ст.125 ч.2 Конституции РФ. По жалобам на нарушения конституционных прав и свобод граждан и по запросам судов Конституционный Суд России проверяет конституционность закона, примененного или подлежащего применению в конкретном деле, то есть осуществляет конкретный нормоконтроль. Необходимо подчеркнуть, что субъекты инициирования и основания, с которыми закон связывает условия проверки конституционности и законности актов, влияют и на форму нормоконтроля, но оба способствуют развитию Конституции РФ в своих решениях. Анализ осуществления судебного и внесудебного нормоконтроля в России позволил автору провести классификации нормоконтроля по следующим основаниям: 1) по временному параметру: а) предварительный, б) промежуточный, в) итоговый, г) последующий; 2) по территории распространения: нормоконтроль на федеральном, региональном и муниципальном уровнях; 3) по объему контролируемого акта: сплошной и выборочный нормоконтроль (в случае конкретной проверки выявления нарушений в сфере местного самоуправления будут проверяться только акты органов местного самоуправления и их должностных лиц); 4) по органам, осуществляющим нормоконтроль: а) судебный четырех видов - осуществляемый арбитражными судами и судами общей юрисдикции, включая военными судами; в случае, если это судебный конституционный нормоконтроль, то Конституционным судом РФ и конституционными (уставными) судами субъектов Федерации; б) осуществляемый органами прокуратуры в виде прокурорского надзора за исполнением законов и законностью правовых актов; в) осуществляемый парламентом двух видов - нормоконтроль осуществляемый Государственной думой РФ и Советом Федерации; г) осуществляемый Президентом РФ; д) осуществляемый членами Правительства РФ; е) осуществляемый высшим должностным лицом субъекта Федерации при подписании правовых актов; ж) осуществляемый законодательным (представительным) органом субъекта Федерации; з) осуществляемый федеральным антимонопольным органом в сфере антимонопольного регулирования; и) осуществляемый Уполномоченным по правам человека в Российской Федерации; 5) по количеству лиц при проведении нормоконтроля: единоличный, комплексный (несколько специалистов в разных сферах), коллегиальный (несколько специалистов из одной сферы); 6) по мерам итога: активный и пассивный нормоконтроль. При активном принимаются решения по устранению ошибок, при пассивном – только фиксируется их наличие (заключение прокурора на проект нормативного правового акта); 7) по проверяемым объектам можно выделить нормоконтроль правовых актов и специальных действий правового характера; 8) по отрасли права (законодательства): уголовное, семейное, жилищное, трудовое и т.д.; 9) по инициатору нормоконтроля: должностное лицо, государственный орган, физическое лицо, юридическое лицо; 10) как форма развития: 1) Конституции РФ, 2) конституции (устава) субъекта Федерации, 3) федерального законодательства, 4) регионального законодательства, 5) местного нормотворчества; 11) в зависимости от критерия оценки – нормоконтроль судов общей юрисдикции и арбитражных судов на предмет законности и конституционный контроль Конституционного Суда РФ либо конституционных (уставных) судов субъектов Федерации на предмет уставности или конституционности. Итак, дальнейшее теоретическое развитие также необходимо наряду с развитием конституционно-правовой основы нормоконтроля в России. Конституционность, уставность и законность есть базовые категории отличия нормоконтроля, уставного контроля и конституционного контроля. Они самостоятельны, взаимосвязаны и представляют собой различные уровни обеспечения верховенства права в Российской Федерации.

ЛИТЕРАТУРА:

Краснов Ю.К. Государственное право России. История и современность. – М., 2002. - С.590.
Никитин С.В. Судебный нормоконтроль в гражданском и арбитражном процессе: вопросы теории и практики: Автореф. дис… доктора юрид. наук. – М., 2010. - С.3-4.
Катков Д.Б., Корчиго Е.В. Конституционное право России: учебное пособие. – М., 1999. - С.214,215.
Лебедев В.М. Судебная власть в современной России: проблемы становления и развития. СПб., 2001. -С.89.
Павлушина А. Судебный нормоконтроль: «тихая революция» в гражданском процессе // Российская юстиция. - 2002. - № 7. - С.18.
Уксусова Е. Оспаривание законности нормативных актов в судах общей юрисдикции // Российская юстиция. - 1998. - № 8. - С.43.
Особое мнение судьи Конституционного Суда Российской Федерации Кононова А.Л. // Собрание законодательства РФ. -2004. -№5. - Ст.403.
Вороненков Д.Н. Теоретические и нормативные основы судебного контроля в механизме разделения властей: Автореф. …. доктора юрид. наук. - М., - 2009. – С.15.
Ершов В. Признание нормативных правовых актов противоречащими Конституции РФ и федеральным законам: теория вопроса // Российская юстиция. - 2003. - № 4. - С.9.
Кажлаев С.А. О нормотворчестве Конституционного Суда Российской Федерации // Журнал российского права. -2004. - № 9. - С.27.
Митюков М.А. Конституционные суды на постсоветском пространстве. - М., 1999. - С.55.
Конституционные и уставные суды субъектов Российской Федерации / отв. ред. М.А. Митюков. М., 1999. - С.29.
Никитин С.В. Судебное производство по делам об оспаривании законности актов нормативно-правового характера // Судебное рассмотрение административных дел: правовая реальность и перспективы развития: пособие для судей / науч. ред. Скитович В.В. - М., 2002. - С.138.
Никитин С.В. Судебный нормоконтроль в гражданском и арбитражном процессе: вопросы теории и практики: Автореф. дис… доктора юрид. наук. – М., 2010. – С.7-8.
Лазарева В.А. Судебная власть. Судебная защита. Судебный контроль: понятие и соотношение: лекции-очерки. – Самара, 2000. - С.22, 26.
Харитонова Н.Н. Функции органов конституционного контроля // Конституционное и муниципальное право. - 2003. - № 5. - С.44.
Комментарий к Конституции Российской Федерации. - М., 2010. - С.828. (Автор главы – Кашепов В.П.).
Морозова Л.А. Конституционно-правовой статус судебной власти в современной России //Конституция как символ эпохи: В 2 т. Т.1. / под ред. проф. С.А. Авакьяна. – М., 2004. - С.511, 512.
Анциферова О.В. Обеспечение единства законодательной системы Российской Федерации: Автореф. дис… кандид. юрид. наук. – Челябинск, 2003. - С.27.
Замотаева Е.К. Судебный нормоконтроль как способ разрешения конституционно-правовых споров в Российской Федерации: Автореф. дис… кандид. юрид. наук. – М., 2005. – С.7.
Ярошенко Н.И. Конституционно-правовые основы организации и контрольной деятельности судебной власти в Российской Федерации. - Пермь: Книжный формат, 2011. - С.116-117.
Конституция и закон: стабильность и динамизм (серия «Конфликт закона и общества») / отв. ред. Козимирчук В.П. – М., 1998. - С.147. (Автор главы VIII – Варламова Н.В.).
Кравец И.А. Российский конституционализм: Проблемы становления, развития и осуществления. – СПб., 2005. – С.259.
Алексеев С.С. Восхождение к праву. Поиски и решения. - М., 2002. - С.392, 393.
Алексеев С.С. Государство и право. Начальный курс. - М., 1996. - С.78,79.
Витрук Н.В. Конституционное правосудие в России (1991-2001 гг.). - М., 2001. - С.58.
Никитин С.В. Судебное производство по делам об оспаривании законности актов нормативно-правового характера // Судебное рассмотрение административных дел: правовая реальность и перспективы развития: пособие для судей / науч. ред. Скитович В.В. - М., 2002. - С.140.
Шакун В.М. Коллизии в конституционном праве Российской Федерации: Автореф. дис… кандид. юрид. наук. -Челябинск, 2005. – С.11.
Коллизионное право: Учебное и научно-практическое пособие / Ю.А. Тихомиров. – М., 2000. - С.126.
Ярошенко Н.И. Нормоконтроль: конституционно-правовые основы и роль в механизме реализации конституционно-правовой ответственности. - Пермь: Книжный формат, 2010. - С.14-16.
Зимин А.В. Конституционный контроль в системе разделения властей: Автореф. дис… кандид. юрид. наук. - М., 2002. - С. 19-20.
Концепция судебной реформы в РСФСР / под ред. Б.А. Золотухина. М.: Ред. Газ. «Демократ. Выбор», 2001. - С.57.
Лазарев Л.В. Правовые позиции Конституционного Суда России. - М., 2003. - С. 31,32.

На основе анализа особенностей абстрактного и конкретного нормоконтроля в статье анализируется специфика осуществления данных форм конституционного нормоконтроля в сфере регионального законодательства. Обосновывая недопустимость подмены одного вида нормоконтроля другим, вносятся предложения по их совершенствованию. В части абстрактного нормоконтроля вносятся предложения, касающиеся расширения возможностей конституционной проверки региональных законов, например, за счет привлечения к конституционной проверке и федерального закона, на основе которого принят закон субъекта РФ. Особое значение имеет совершенствование института конституционной жалобы; так, важно предоставить возможность прибегать к конкретному нормоконтролю в случаях, когда конституционные права гражданина нарушены не только законом, но и некоторыми подзаконными актами субъектов РФ. Но такое обращение к конституционному правосудию возможно только в случае, когда восстановление нарушенных конституционных прав невозможно иным способом.

СПб.: Санкт-Петербургский государственный экономический университет, 2017.

Предлагаются доклады и выступления участников XIV Международной научно-практической конференции по конституционному праву, которая проходила 20-22 мая 2016 г. в Санкт-Петербурге на базе Санкт-Петербургского государственного экономического университета. Материалы конференции подготовлены с учетом имеющегося научного потенциала на момент издания.

Ливеровский А. А. Вестник Международного аналитического центра "Конституционная культура" "Центр Конституционного права Республики Армения" ЕРЕВАН 2018. 2018. № (1)1. С. 145-162.

25 лет воздействия Конституции Российской Федерации на общественные отношения в нашем государстве коренным образом изменили представление о конституции и о конституционном праве. Принятие обществом Конституции Российской Федерации обозначило формальное признание народом прописанных в ней социальных ценностей и общепризнанный международным правом характер правовых принципов, реализующих эти ценности. Основой для конституционного регулирования общественных отношений стали система конституционных принципов, имеющих естественное происхождение. Под естественным происхождением правовых принципов понимается их появление в правовой реальности в результате рациональной деятельности человека, не только в плане легитимации естественных прав, присущих человеку от рождения, но и в рамках их корректирующего воздействия на государственные режимы на пути продвижения гражданских прав и свобод человека. Естественное происхождение конституционных принципов придает объективный характер конституционному регулированию, а их предопределенность и верховенство по отношению к воздействию законодательной деятельности государственной власти позволяет создать конструктивную дихотомию конституционного и законодательного режимов. В теоретико-правовом смысле конституционные принципы, как регуляторы общественных отношений, составляют «право конституции». Его фундаментальную часть составляют базовые конституционные принципы, определяющие основы конституционного строя. В работе определен механизм воздействия конституционных принципов на общественные отношения, отличный от нормативного регулирования: конституционные принципы, в отличии от норм, действующих в полном соответствии со своим содержанием, действуют в определяемой мере своего содержания. Правовое развитие конституционного регулирования возникает в результате толкования конституционных принципов Конституционным Судом Российской Федерации. Орган конституционной юстиции, разрешая дела о конституционности нормативных правовых актов, создает правовые позиции - новые конституционные регуляторы общественных отношений, которые не только корректируют конституционное развитие государства, но и являются правотворческой характеристикой принимаемых решений. Используя конструкцию конституционного регулирования, предлагается актуальное осмысление проблемы конституционной идентичности.

В рамках авторского подхода к анализу природы законов субъектов РФ в статье обосновывается необходимость расширения нормоконтрольных полномочий Конституционного Суда РФ в сфере регионального законодательства, имея в виду обязательность его осуществления не только за конституциями (уставами) субъектов РФ и законами о поправках к ним, но и за конституционными (уставными) законами субъектов РФ, имея в виду, что как по материальному содержанию, так и по формально-юридическим признакам они должны рассматриваться как акты, имеющие конституционное значение. В рамках этих же подходов, свзязанных с уточнением соотношения конституционного и административного нормоконтроля, обосновывается необходимость включения в нормоконтрольную деятельность Конституционного Суда РФ законов субъектов РФ, если на федеральном уровне отсутствует правовая регламентация по предмету, урегулированному соответствующим законом субъекта РФ, а также региональных законов, принятых в порядке так называемого опережающего правового регулирования субъектов РФ.

The article describes and analyzes the legislative politics of revolutionary regimes in Russia in 1917-1918. The author aims to demonstrate the political meaning of the form of early Soviet legislation and its legitimizing effect. The revolutionary legislators often used specific language in the new laws as a vehicle of legitimacy, i.e. to make the people comply. The two main types of legal language used by the Bolsheviks can be interpreted from the perspective of different types of legitimacy. The revolutionary strategy used propagandistic legislation, written in the language of lay people, which urged them to act according to the new law. It can be seen as a request for acts of the people to legitimize the soviets. On the contrary, the traditional strategy employed old bureaucratic means of writing and distributing legislation to the local soviets. The language used by this strategy was closed to the understanding of a lay audience and implied traditions of obeying the law written in familiar legal language, which in turn implied rational/legal legitimacy. The second strategy had already become dominant after the first months of the Bolshevik revolution. This observation demonstrates that from the very beginning of their rule, Soviet leaders approached legislative policy from a technocratic point of view, which determined the further development of Soviet legal theory and practice.

Под редакцией: А. М. Аблажей , Н. В. Головко Новосибирск: Новосибирский государственный университет, 2012.

В сборнике публикуются доклады участников X Региональной научной конференции молодых ученых Сибири в области гуманитарных и социальных наук «Актуальные проблемы гуманитарных и социальных исследований». Книга рассчитана на специалистов в области социальных исследований, философии и теоретических проблем права, а также всех интересующихся проблемами и перспективами социальных и гуманитарных исследований. Труды изданы при финансовой поддержке Совета научной молодежи ННЦ СО РАН.

М.: Российский экономический университет имени Г.В. Плеханова, 2011.

Статья посвящена анализу права на проведение контрдемонстраций, являющегося одним из проявлений свободы собраний. Подчеркивая ценность данного права как элемента демократического общества, автор признает наличие риска насильственных столкновений между участниками публичных мероприятий, придерживающихся противоположных идей. Данное обстоятельство диктует необходимость установления соразмерных ограничений права на контрдемонстрации, отдельные виды которых анализируются в настоящей работе.

This article analyzes the usage of legislation as a legal source in the Russian Empire through the phenomenon of the publication of law. The author argues that the absence of separation of executive, legislative and court powers had definite negative effects for lawmaking and enforcement. The legislative politics of Russian emperors could be analyzed using Jürgen Habermas‘ concept of ―representative publicness‖ (representative öffentlichkeit): to a large extent, the tsars considered law as both an assertion of authority and a means of governing. Their actions towards strengthening legality in the state (i.e. the compulsory publication of legislation) were in essence symbolic or theatrical. In fact, since the separation of laws from executive acts did not exist in imperial Russia, the legislation was published (or stayed unpublished) exclusively for state administrators. The conflict in conceptions of legality between state and civil actors in the second half of the nineteenth century was not of a merely political nature. The article demonstrates that there was a public demand for publication of legislation; insufficient accessibility of legal information negatively influenced social and economic development in imperial Russia.

Белый А. В. ЭКО. 2010. № 6. С. 97-114.

В статье рассматривается развитие норм международной управляемости в мировой энергетике, применяется институциональный подход к развитию международного правового режима Энергетической хартии. Определение управляемости связано с развитием международных норм разрешения споров, которые достаточно широко представлены в данном документе. В общем контексте вопроса управляемости рассматриваются интересы России - защита инвестиций в ЕС и поощрение экологических инвестиций.

В работе рассматриваются культурные аспекты и правоприменительная практика в области прав человека в Кавказском регионе. Обсуждаются различные интерпретации концепции прав человека в регионе, связь проблематики прав человека с социокультурными особенностями региона. Особое внимание уделяется развитию института Уполномоченного по правам человека (омбудсмена) и других институтов государственной правозащиты в республиках Северного Кавказа и в странах Закавказья. Показана специфика отношений «человек - власть» в регионе. Социокультурные аспекты в области прав человека на Кавказе освещаются в контексте проблемы борьбы с терроризмом, а правоприменительная практика - в условиях сочетания четырех правовых систем: адата (обычаев), шариата, светского права и международного права.

Похожие публикации