Библия отношение к иконам и кресту. В библии запрещено идолопоклонство, почитание икон, поклонение предметам даже посвященным богу

Библия отношение к иконам и кресту. В библии запрещено идолопоклонство, почитание икон, поклонение предметам даже посвященным богу

Многие люди верят, что икона является неким связующим инструментом между материальным миром и миром духовным, между человеком и Богом. Они говорят, что икона помогает человеку сосредоточиться, настроиться на молитву к Богу. Вроде всё правильно. Тогда почему до сих пор не стихают споры среди верующих, можно ли использовать иконы при молитве?

Потому что в Библии сказано:

«Не делай себе кумира (статуи) и никакого изображения (иконы) того, что на небе вверху, и что на земле внизу, и что в воде ниже земли; не поклоняйся им и не служи им, ибо Я Господь, Бог твой, Бог ревнитель» (Исх.20:4,5,23; Втор.5:6-10)

«Высыпают золото из кошелька и весят серебро на весах, и нанимают серебряника, чтобы он сделал из него бога; кланяются ему и повергаются перед ним; поднимают его на плечи, несут его и ставят его на свое место; он стоит, с места своего не двигается; кричат к нему, - он не отвечает, не спасает от беды. ...примите это, отступники, к сердцу; вспомните прежде бывшее, от [начала] века, ибо Я Бог, и нет иного Бога, и нет подобного Мне.» (Ис.46:6-9)
«Идолы язычников - серебро и золото, дело рук человеческих: есть у них уста, но не говорят; есть у них глаза, но не видят; есть у них уши, но не слышат, и нет дыхания в устах их. Подобны им будут делающие их и всякий, кто надеется на них.» (Пс.134:15-18 также Иер.51:17,18; Иер.10:2-9; Ис.44:8-20;).
«Возлюбленные мои, избегайте идолослужения» (1Кор.10:14).


- Но ведь язычники делают сами себе богов, поэтому на самом деле они поклоняются камню, дереву или кости. В православии жеобъектом почитания является не материал, из которого изготовлена икона, а сам объект изображения, т.е. прежде всего Господь Иисус Христос, Его Пречистая Матерь, святые. Тем самым иконопочитание отмежевывалось от идолопоклонства, когда обожествлялся сам почитаемый предмет.

- Не верно. Язычники не поклоняются куску дерева или камню. Они делают из них идолов (изображения) своих богов и поклоняются этим богам, т.е. и их объектом почитания является не материал, из которого сделан идол, а объект изображения - их бог.

- Но православные не поклоняются языческим богам. Они поклоняются настоящему Богу, поэтому изображения, сделанные для облегчения поклонения Ему, не могут считаться идолопоклонством.

Итак, поклонение иконам - идолопоклонство или одна из форм истинного богослужения?

Как мы помним, ни Адам с Евой, ни Каин с Авелем, ни Моисей, ни Авраам и его потомки никогда не использовали никаких скульптур и изображений для поклонения Богу. Они только строили жертвенники и возлагали жертвы. При этом ни жертвенник, ни жертва не были объектами поклонения. Они лишь указывали на будущую жертву, когда вместо агнца, умирающего за грех человека, Сын Бога прольёт Свою кровь за грехи мира. После Его жертвы необходимость в жертвенниках и жертвах исчезла.

Когда израильтяне вышли из египетского рабства, Бог завещал людям не делать изображений для поклонения (Исх.20:4,5). Потом по Его указу Моисей построил святилище, состоящее из 3 отделений:
1. Двора с жертвенником, куда в любое время мог прийти любой человек (не священник) и принести жертву за свой грех;
2. Святого-где священник мог принести жертву за свой грех;
3. Святого Святых - куда мог войти только первосвященник и только один раз в год, чтобы принести жертву за весь народ.

Православные церковнослужители обычно говорят, что Бог Сам ввёл обычай украшать храм священными объектами поклонения. При этом ссылаются на то, что Иисус Навин и Давид когда-то молились у Ковчега завета (Нав. 7: 6; 1Пар. 16: 37). Действительно, были ли предметы святилища почитаемы? И какие воообще предметы были там?

Двор святилища был огорожен цветными покрывалами. Во дворе был медный жертвенник и умывальник. Никто никогда не молился ни покрывалам, ни жертвеннику, ни умывальнику. Их назначение было прямым. Двор от Святого отгораживала завеса с вышитым изображением херувимов. Никто также не молился завесе. Люди заходили во двор только для совершения жертвоприношений.

За завесой, в Святом, находились золотые 7-ламповый светильник, стол для хлебов предложения и алтарь для курений. В Святое могли войти только священники-левиты. Народ не только не мог войти в Святое, но даже заглянуть внутрь, поэтому молиться предметам во Святом народ просто не мог.

И, наконец, в Святом, за завесой, располагалось Святое Святых. Там как раз и находился Ковчег Завета - позолоченный короб, в котором были положены скрижали с 10 заповедями (Втор.10:5), написанными перстом Бога. Это был договор между евреями и Богом. Над крышкой Ковчега, украшенной херувимами, с первосвященником (и только!) говорил Бог (и только раз в году, в день очищения!) (Исх.25:21, 22).

Когда народ переходил в другое место, все принадлежности Святого левиты покрывали шкурами, так что никто из народа не мог видеть их. Когда для переноски покрывался Ковчег, левиты под страхом смерти не могли даже взглянуть на него (Чис.4:20). Библия описывает случай, когда в один день 50 тыс. человек были убиты только за то, что заглядывали в Ковчег (1Цар.6:19).

К Ковчегу в исключительных случаях помимо первосвященника мог быть допущен вождь народа (как Моисей - Чис.7:89 и Навин - Нав. 7: 6). Только они,увидев Ковчег, могли остаться живы. Навин молился у Ковчега, прося у Бога прощения за грех народа (т.е. выполнял функцию первосвященника) , за то, что кто-то из народа ослушался повеления Бога не брать ничего из награбленного, и взял.

Потом за грехи народа Ковчег был захвачен их врагами - филистимлянами. Они надеялись, что, взяв Ковчег, они сделают царство израильское бессильным. Идолопоклонники, они считали, что Ковчег имеет силу и хотели ею воспользоваться. Однако не сам Ковчег, но слава Бога, которая была в Его договоре с еврейскими людьми, имела силу (эту славу видели израильтяне над святилищем, в столбе огня, шествующем впереди народа во время его переходов). Во всех филистимлянских городах, где Ковчег останавливался, начинался мор. Филистимляне были перепуганы и решили вернуть Ковчег евреям, и даже дать подарки от каждого их города, чтобы только они забрали свой Ковчег обратно.

Ковчег вызывал страх и поэтому долгое время ни Саул, ни Давид не отваживались принести его ближе к себе, он находился в семье одного священника (1Цар.7:1). Никто в его семье не мог ни коснуться, ни заглянуть под покрывала Ковчега (2Цар.6:3-7). Когда Давид, наконец-то решился перенести Ковчег в построенное им святилище, он послал Садока (первосвященника) и левитов принести его (1Пар.15:11).

Ковчег был принесён, и Давид повелел (1Пар.16:37) Асафу и братьям его «служить пред Ковчегом ежедневно». Асаф и его братья были левитами (1Пар.15:17). В ежедневные служения левитов входило охранение святилища, совершение жертвоприношений, возжигание лампад и курений в Святом, открытие ворот, песнопения и пр. (1Пар.9:15, 27-33). К Ковчегу Асаф с его братьями допущены быть не могли, только Садок -первосвященник, раз в году имел право войти в Святое Святых.

Поэтому ни о каком поклонении народа пред Ковчегом, как и пред остальными священными предметами святилища, подобном иконопоклонению, Библия не говорит.

Другой аргументв защиту поклонения иконамследующий: в пустыне Бог Сам приказал сделать медного змия, чтобы все, кто посмотрит на него не умирали от укусов ядовитых змей, напавших на израильтян.

Но было ли это поклонением змею? Конечно, н ет. Когда через какое-то время евреи всё-же стали поклоняться тому медному змию, это было грехом против Бога: «...он отменил высоты, разбил статуи, срубил дубраву и истребил медного змея, которого сделал Моисей, потому что до самых тех дней сыны Израилевы кадили ему и называли его Нехуштан.» (4Цар.18:4)

Ни херувимы, ни Ковчег,ни медный змей не были образами Божественного Прообраза, чем, как считается, является икона. Если бы в Ветхом Завете говорилось об изображениях, которым следовало поклоняться, мы бы тогда видели много икон в иудейских синагогах. Однако их там нет. Сравнивать храм иерусалимский с православным нельзя, потому что иудейский храм был святилищем, где приносилось искупительные жертвы. В местных синагогах, где жертвы не приносились, не было никаких священных предметов. Там люди собирались для слушания и изучения Торы.

Мы видим, что Бог не против каких-либо изображений, однако Он запрещает делать их для поклонения. Откуда же тогда пошло почитание икон?

Языческие храмы всегда щедро украшались статуями и изображениями богов. И многие христиане из новообращённых язычников старались также украсить помещения для молитв рисунками евангелийской тематики. Евсевий Кессарийский (Церковная История.18 гл) называл это «языческим обычаем»:«Я ведь рассказывал, что сохранились изображения Павла, Петра и Самого Христа, написанные красками на досках. Естественно, что древние привыкли, особенно не задумываясь, по языческому обычаю , чтить таким образом своих спасителей» .

Ириней (Против ересей I, 25) говорил тоже самое, уточняя, что поклонение образам пришло от секты гностиков:«Некая Марцелина, которая прибыла в Рим во времена Аникета (ок. 154-165), была членом этой секты и совратила многих. Они сами называют себя гностиками. Они располагают изображениями Христа, некоторые из которых рисованные, а некоторые изготовлены из другого материала. Они говорят, что эти изображения изготовлены Пилатом в то время, когда Иисус был еще с людьми. И они помещают эти изображения вместе с мирскими философами, Пифагором. Платоном, Аристотелем и другими и поклоняются им как язычники ».

Все отцы ранней церкви отрицали всякую возможность не только поклонения изображениям, но и вообще были настроены весьма скептически по отношению к самому изобразительному искусству. В древних актах мучеников мы находим множество свидетельств о конфискации у христиан священных книг, но не находим упоминаний о конфискации у них каких-либо икон.

Употребление икон и поклонение им твердо установились только в конце шестого столетия, когда церковь, став государственной, всячески пыталась затащить к себе язычников, привыкших иметь изображения своих богов и поклоняться перед ними.

В начале восьмого столетия в Византии развернулась упорная борьба против икон, получившая название иконоборничества. Оно сотрясало Восточную империю более 100 лет. Многие богобоязненные греки не могли без скорби и раздражения слышать, как иудеи и мусульмане называли христианство идолопоклонством. По приказу императора Льва Третьего Исаврия(718—741) поклонение иконам было запрещено, а иконы уничтожены. При сыне Льва Третьего, Константине Пятом, в Константинополе в 754 году прошёл церковный собор, запретивший почитание икон. Под этим документом стояли подписи 330 епископов. Но императрица Ирина в 787 г. аннулировала решения7-го Вселенского собора 754 года и созвала Новый 7-ой Вселенский собор. На нём было восстановлено почитание икон, и было принято решение: «почитать и воздавать им поклонение».

Борьба с иконопоклонством была проиграна. Причём интересно, что против икон выступало меньшинство - высшее духовенство и интеллигенция, знающие Писание. За иконы же выступало большинство - неграмотная толпа, низшее духовенство и монашество. В борьбе иконоборчества и иконопочитания было больше политики, чем богословия. И «торжество православия» не стало итогом длительного спора об иконах, а лишь свидетельствовало о победе императрицы Феодоры (842-856гг) и армянской диаспоры над сторонниками исаврийской династии.

Поскольку Реформации в России, с её тщательным изучением Святых писаний, не произошло, иконопочитание в России до недавнего времени не оспаривалось.

- Мы не поклоняемся иконам, мы их почитаем.

Есть ли в этом разница? Даже документ Второго Никейского собора 787 года, вопреки современному толкованию Православия, учит ПОКЛОНЯТЬСЯ иконам.: "…и чествовати их лобызанием и почитательным ПОКЛОНЕНИЕМ, не истинным, по вере нашей, Богопоклонением, еже подобает единому Божескому естеству, но почитанием по тому образу, якоже изображению честного и животворящего Креста и святому Евангелию и прочим святыням фимиамом и поставлением свечей честь воздается, яковый и у древних благочестный обычай был. Ибо честь, воздаваемая образу, преходит к первообразному, и ПОКЛОНЯЮЩИЙСЯ иконе ПОКЛОНЯЕТСЯ существу изображенного на ней".

И в Библии зачастую слова поклонение и почитание -синонимы.Например, язычники, ПОКЛОНЯВШИЕСЯ идолам, названы ПОЧИТАЮЩИМИ их: «Ненавижу почитателей суетных идолов, но на Господа уповаю» (Пс.30:7). Богу также ПОКЛОНЯЮТСЯ и ПОЧИТАЮТ Его: «Чти Господа» (Пр.5:9); «это народ приближается ко Мне, устами и языком своими чтит Меня, сердце же его далеко от Меня и благоговение их предо Мною есть изучение заповедей челоческих» (Иса.29:13). «Ты...жертвами своими не чтил Меня» (Иса.43:23). «но богу крепостей... он будет воздавать честь» (Дан.11:38)

Но мы поклоняемся не иконе, а Тому, Кто на ней изображен.

Мы все знаем, что существует много различных икон Богоматери: Владимирская, Тихвинская, Казанская, Федоровская, Курскаая и т.д. Но исцеляющими свойствами обладают не все. Одна икона помогает при трудных родах, другая исцеляет от глухоты, третья помогает при кровотечениях и пр. Люди преодолевают сотни километров, чтобы добраться до определённой иконы. Получается, что важна не просто икона Богоматери, как образ прообраза, а именно конкретная икона. И как это увязать с утверждением о том, что поклоняются не самой иконе, а Тому, Кто на ней изображен? Если принять это утверждение за истину и связать с реальной ситуацией, то мы можем сделать только один вывод - на небе существует не одна Богоматерь, а несколько десятков, а то и сотен, и верующие поклоняются им всем сразу.

Что же получается?А получается вот что: «.. называя себя мудрыми, обезумели и славу нетленного Бога изменили в образ, подобный тленному человеку… то и предал их Бог в похотях сердец их нечистоте, так что… они заменили истину Божию ложью и поклонялись и служили твари вместо Творца…» (Римл. 1:21—25).

«Твердо держите в душах ваших, что вы не видели никакого образа в тот день, когда говорил к вам Господь на Хориве из среды огня, дабы вы не развратились и не сделали себе изваяний (скульптур), изображений какого-либо кумира (икон), представляющих мужчину или женщину... дабы ты не прельстился и не поклонился им и не служил им» (Вт. 4:15-19).

«Смотрите (братия), чтобы кто не увлек вас философиею и пустым обольщением, по преданию человеческому, по стихиям мира, а не по Христу» (Кол. 2:8).

Бог дал нам правило, по которому мы можем и должны отличать истину от неистины, чистое от нечистого, Божие от неБожьего — человеческого. Это правило следующее: «Обращайтесь к закону и откровению. Если они не говорят, как это Слово (Библия), то нет в них света» (Иса. 8:20).

Итак, есть ли отличия в поклонении идолам и поклонении иконам? Смотрите сами:

«Какая совместность храма Божия с идолами? ...Потому выйдите из среды их и отделитесь, — говорит Господь, — и не прикасайтесь к нечистому, и Я прииму вас» (2 Кор. 6:16-17).

В статье использованы материалы сайтов:
kamni /2-04. php

Спрашивает: Александр

Отвечает:

Уважаемый Александр,

Мы Вам представляем небольшой очерк об иконах.

Об иконах вообще и святости их

Икона - это изображение Бога и Святых Его. На иконах Бог изображается во Святой Троице, т.е. все три лица вмес- те, а иногда особо. Бог Отец (1-е лицо св. Троицы) изобража- ется старцем, Бог Сын (2-е лицо) - молодым, а Бог Дух Свя-той (3-е лицо) - в виде голубя.

Кроме Бога на иконах изображаются Св. Дева Мария - Богородица, Св. Угодники Божий, Ангелы и события из жиз- ни Спасителя, Божией Матери и Св. Угодников. Иконы со- ставляют святыню, которой с благоговением поклонялись и поклоняются православные христиане. Кто почитает и лю- бит лицо, изображенное на картине, тот бережет эту карти- ну, дорожит ею и украшает ее. Не раз, я думаю, случалось вам видеть, как иной сын или дочь, горячо любящие своих родителей, носят на груди их изображения (портреты), ук- рашают их и целуют.

Если мы дорожим изображением своих родителей, то как же нам не дорожить изображением Бога и Святых Его! К не- счастию, у нас можно встретить, и даже нередко, что Св. Иконы покрыты пылью, паутиною, насекомыми, или от сы- рости до того испортились, что едва можно узнать, есть ли на досках какие изображения, а если и есть, то лик испорчен.

Крайнего осуждения заслуживает такая небрежность! Каждое утро мы убираем свою голову, моем свое грешное лицо, чистим пыль с платья, но не заботимся об убранстве Св. Икон. Неужели наше лицо, наши одежды дороже нам лика Божия и Святых Его. Кто нам дорог, кого мы любим и уважаем, тех изображе- ния стараемся исправить, когда они испортятся, а кто нам делает больше добра, как не Бог и Его Святые, наши хода- таи и молитвенники?

О святости икон св. Афонасий Великий рассказывает сле- дующее: «В городе Вирите, в небольшом домике, расположен- ном против еврейской синагоги, жил христианин. В доме у него на стене висела икона - распятие Спасителя на крес- те. Прошло некоторое время, христианин купил другой дом и переехал в него со всем своим имуществом, а икону-то, ви-сящую на стене, и позабыл взять. Прежний дом его достался еврею. Однажды у еврея обедал товарищ и, нечаянно взгля- нув на стену, увидел икону. Тотчас же он побежал к своим учителям и старцам и рассказал им об этом. На другой день они собрались в квартиру еврея, сняли икону и начали ру- гаться над ней. Они плевали на икону Распятия, били по го- лове и щекам изображенного на ней Господа Иисуса Христа. Потом взяли гвозди и вбили их в руки и ноги Святому Лику; вложили на трость губку, намоченную в уксусе и поднесли к устам Спасителя. Мало того- принесли копье, и один из евреев вонзил его в ребро Спасителя, изображенного на ико-не. Едва злодей ударил копьем в икону, как из нее потекла кровь и вода в таком множестве, что наполнился ею целый сосуд. Видя это чудо, евреи хотели испытать, не целитель- ны ли эти кровь и вода; для этого привели слепых, хромых, бесноватых и стали помазывать их этою кровью. Помазали одного хромого от рождения - и он вскочил и стал совершен- но здоровым; помазали слепых - и они прозрели; помазали бесноватых - и исцелились; прокаженных - и очистились.

Тогда напал на всех страх и, покаясь, они воскликнули: «Слава Тебе, Христе, Сыне Божий!» Уверовали в Него и крес- тились» (Чет. Мин., 11 октября).

Приведу другой пример: сарацинский воин пришел со сво- ими товарищами в церковь Св. Великомученика Георгия просто из любопытства. Один из них, увидев священника, молящегося на коленях пред образом Святого, с насмешкою сказал товарищам: «Вот безумец, поклоняющийся доске!» - и пустил стрелу в икону. Но стрела полетела не по данному ей направлению, а устремилась вверх и, оттуда падая, прон зила руку варвара, пустившего стрелу. Нестерпимая боль за- ставила его уйти из храма в свой дом; болезнь усиливалась, опухоль обняла всю руку. Варвар испугался. К счастью, у него были слуги из христиан. Узнав о происшествии в церкви, слуги сказали варвару, что его болезнь есть явное наказа- ние Божие за поругание св. иконы, что если он желает ис- целения, то пригласил бы к себе священника, который ска- жет ему, как получить желаемое исцеление.

Сарацин как бы ни был ожесточен против христианства, но, угрожаемый опасностью смерти, пригласил священника.

- Какую силу имеет икона, пред которой ты молился,
когда мы пришли в церковь? - спросил сарацин.

- Это образ Св. Великомученика Георгия, которому я
молился, как нашему ходатаю пред Богом - отвечал свя-
щенник.

- Кто же этот Георгий, если он не Бог ваш?

Возлюбленный слуга Божий. Он был такой же человек, как мы, но за имя Христово претерпел мучения и смерть и за это получил благодать творить чудеса. Из любви к Угод- нику Божию мы почитаем его икону и, смотря на нее как бы на самого Святого, поклоняемся ей, целуем ее. Дерзость твоя, так явно наказанная, свидетельствует, что мы с умилением припадаем не к простому дереву.

- Что же посоветуешь мне делать? Рука моя страшно бо-
лит и я опасаюсь смерти?

- Если хочешь остаться живым, то вели принести образ
св. Георгия в свой дом, поставь его над твоей постелью и заж-
ги лампаду, которая бы горела всю ночь, а поутру из этой
лампады возьми масла и помажь руку с полною верою, что
получишь исцеление.

Больной сделал все по совету священника, и тотчас про- пала опухоль, и рана закрылась.

Удивленный и признательный сарацин просил прочитать ему житие и страдания Св. Великомученика Георгия, и ког- да тот читал, сарацин, целуя икону святого, говорил со сле- зами: «О, святый Георгий! Ты был молод, но разумен и Богу любезен, а я стар, глуп и непотребен в очах Божиих: моли о мне Господа, да сделает меня рабом Своим!» Потом сарацин принял христианскую веру (Чет. Мин., 23-го апреля). Итак, христиане, почитайте священные изображения так, как св. церковь учит почитать их, и как до сих пор почитали их ваши отцы и деды правоверные, - и не смущайтесь при- мерами и упреками дурных людей!

Для убеждения в правоверии нашего чествования доволь- но и одних чудес силы Божией, которые совершаются через св. иконы в исцеление наших болезней и в утверждение на- шей веры и надежды на Бога.

Не утверждает Бог чудесами Своего Всемогущества того, что недостойно Его величия и святости. Но вы найдете под- крепление своей веры и в чувстве любви к изображаемым на иконах лицам, и в сознании душевной пользы от этих изоб- ражений (свящ. Н. Успенский).

Употребление и почитание св . икон основывается на священном писании

Сам Бог, запретивши творить кумиры, повелел однако же Моисею устроить Кивот Завета, который был видимым об- разом благодатного присутствия Бога Невидимого, повелел сделать Херувимов над Кивотом на церковной завесе, отде-лявшей Святая Святых от Святилища, и на завесах, покры-вавших Скинию и служивших для нее вместо стен.

Ангелы - существа бесплотные, а их изображения име- ли вид человеческий с крылами; но, несмотря на то, Бог по- велел устроить такие подобия Херувимов. По Божию также повелению Моисей воздвиг медного змия в пустыне для ис- целения угрызенных змиями; а змий был образом Распято- го на кресте Спасителя, уврачевавшего нас, угрызенных рай- ским змием (Иоан. 3,14-15). Соломон изобразил Херувимов на всех стенах сооруженного им храма. И этот храм, напол- ненный изображениями, посещал Сам Господь Иисус Хрис- тос со своими Апостолами, и Святые Апостолы, уже отделив- шиеся от Синагоги и Ветхозаветных обрядов, не переставали же, однако, ходить на молитву в этот храм и поклоняться ему. Итак, не сами мы изобрели достопоклоняемые иконы, но предписаны они в законе.

Сам Бог после того как запретил Израилю делать извая- ния ложных богов, образы и подобия тому, что есть на небе и на земле, Сам повелевает Моисею сделать изображения Херувимов. Также и Соломон, взяв образец из закона, испол- нил храм, который соорудил, изображениями Херувимов, и Бог не осудил его за это. Итак, если ты и меня хочешь осу- дить за иконы, то суди прежде Бога, Который повелел их нам делать, чтоб мы имели Его всегда в памяти (из слова Иоан. Дамаскина об иконах. «Хр. Чт.», ч. 30). В образе человека Сам Бог являлся Адаму в раю; в виде человека являлся Он Аврааму и принимал от него поклонение; в виде человека являлся Иакову и боролся с ним; и пророкам Исайи и Дани- илу являлся Бог то в виде Царя, то в образе Ветхого день- ми, в царском одеянии, сидящим на престоле, и Ангелы, ок- ружавшие престол Его, были в образе царских служителей (Быт. 3, 8; 32, 24; Исайи 6,1; Дан. 7,13). Иисус Навин видел Ангела в образе человека, пал лицем своим на землю и по- клонился ему (5,13-14).

«Никто не видел естества Божеского, но одно подобие и образ Того, Который имел явиться на земле».

Таким образом, все покланялись, видя одно подобие и образ имевшего прийти... Итак, ужели я не могу сделать изображения Тому, Который для меня стал видим в естестве плоти? Ужели не могу покланяться и почитать Его, почитая и поклоняясь Его образу? Видел Иисус Навин не естество Ангела, но образ; ибо естество Ангела для очей телесных невидимо, и пал лицем своим на землю и поклонился ему. Тоже сделал и Даниил (8,18), Ангел не Бог, а тварь, служа- щая и предстоящая Богу; посему он и поклонился ему, не как Богу, но как предстоятелю и служителю Божию. Почему же мне не изображать на иконах друзей Христовых, и для Него не поклоняться им, не как богам, но как изображениям дру- зей Божиих? Ибо и Иисус, и Даниил поклонялись являвшим- ся им Ангелам, не как богам: и я поклоняюсь иконе, не как Богу; но чрез поклонение иконам и изображенным на них святым приношу поклонение и честь Богу, и для Бога бла- гоговейно чту и друзей Его («Хр. Чт.», ч. 11, из Слова Иоан. Дамаскина).

Почитание икон, по учению Православной Церкви, выра- жаемое поклонением пред ними, каждением фимиама, воз- жжением свечей и елея, также основано на примере Ветхоз аветной Церкви, в которой бывшие священные изображения почитались точно таким же образом по повелению Са- мого Бога. Мы поклоняемся иконам. Иудеи также поклонялись Ки- воту Завета, служившему образом присутствия Божия; покло- нялись и храму Божию, образу и тени небесного (Евр. 8, 5), в котором на всех стенах находились изображения Херувимов. Так говорится о Моисее и Аароне: и пошел Моисей и Аарон от народа ко входу скинии собрания, и пали на лица свои, и явилась им слава Господня (Чис. 20, 6); и о Давиде: встал с земли и умылся, и помазался, и переменил одежды свои, и пошел в дом Господень, и молился (2 Цар. 12,20); и о Соломо- не, когда он в новосооруженном храме пред алтарем Гос- поднем молился Богу, - встав на колени и воздев руки к небу (3 Цар. 8, 54). Мы чествуем святые иконы каждением пред ними фими- ама. Это же чествование совершалось и в Церкви Ветхоза- ветной по повелению Бога. На нем (т.е. жертвеннике) Аарон будет курить благовонным курением; каждое утро, когда он приготовляет лампады, будет курить ща. И когда Аарон за- жигает лампады вечером, он будет курить им (Исх. 30,7-8). Кадили и над алтарем кадильным, находившимся против завесы, на которой были изображены Херувимы (Исх. 10,27). Мы чествуем святые иконы возжжением пред ними све- чей и елея. Возжигались светильники и в Ветхозаветной Церкви. И поставил (Моисей) светильник в скинии собрания против стола... И поставил лампады (его) пред Господом, как повелел Господь Моисею (Исх. 40, 24-25). И сказал Гос-подь Моисею: прикажи сынам Израилевым, чтобы они при- несли тебе елея чистаго, выбитаго для освещения, чтобы непрестанно горел светильник. Вне завесы ковчега откро- вения в скинии собрания Аарон (и сыны его) должны ста- вить оный пред Господом от вечера до утра всегда. Это веч- ное постановление в роды ваши. На подсвечнике чистом должны они ставить светильник пред Господом всегда (Лев. 24,1-4; свящ. Н. Успенский).

Об употреблении и почитании св. икон в христианской Церкви с первых времен ее говорит Священное Предание

Первый образ в христианской Церкви был Нерукотворный Образ Спасителя.

Сам Господь Иисус Христос благоволил изобразить чудес- ным образом Свой Лик на плате и послал этот образ к Едес- скому царю Авгарю. Потом Евангелист Лука написал три иконы Божией Матери и Св. Ап. Петра и Павла (Чет. Мин., 16 ав., 18 окт.). О Нерукотворенном Образе Спасителя священ- ное предание рассказывает следующее.

Когда Божественная сила чудес Господа Иисуса Христа сделалась известною всем, то надежда выздоровления при-влекала ко Христу бесчисленное множество больных, даже из далеких от Иудеи стран. Так и Авгарь, царь Едесский, изнуренный тяжким недугом, узнав о чудесах Иисуса Хрис- та, смиренно просил Его письмом, чтобы он пришел к нему в Едессу и исцелил от болезни. Но не вполне уверенный, вос- хочет ли Господь прийти к нему, послал письмо с искусным живописцем Ананиею, которому поручил изобразить на дос- ке Лице Спасителя, чтобы, по крайней мере, от видения Лица Его иметь отраду болезням. Анания пришел в Иерусалим в то время, когда Иисус Христос, окруженный множеством народа, преподавал Божественное Свое учение.

Желая воспользоваться случаем изобразить Лице Спаси- теля, Анания стал на камне, который несколько возвышал- ся от поверхности земли, и, всматриваясь в Лице Спасителя, старался изобразить оное на доске. Но все усилия живопис- ца были напрасны; черты Лица Христова были неуловимы. Между тем Сердцеведец, видевший пришельца и его напрас- ный труд, приказал представить его к Себе и милостиво бе-седовал с ним о возложенном на него поручении. Среди бе- седы Спаситель потребовал воды, умылся, взял поданный Ему убрус (полотенце), отерся им, и вдруг на этом убрусе отразилось подобие Лица Его, начертался Его образ Неру-котворенный. Господь отдал плат Ананию, сказав: «Иди и вручи сие тому, кто послал тебя». Авгарь оказывал глубокое благоговение к Образу. Начертав на нем надпись: «Христе Боже, всяк уповая на Тя, не постыдится», - Авгарь прика- зал поставить его в Едессе над городскими воротами с тем. чтобы все проходящие через эти ворота воздавали поклоне- ние Образу. Это повеление соблюдалось при нем, при его сыне и внуке; но один из правнуков, преданный идолопок- лонству, хотел было снять образ и на его место поставить идола. Епископ Едесский, узнав об этом по откровению Во- жию, пришел ночью к воротам, где стоял образ, поставил пред ним зажженную лампаду и закрыл его кирпичом и из- вестью так, что место сделалось вовсе неприметным. Много после того прошло времени, и про икону Спасителя забыли.

В царствование Юстиниана, в 574 году, во время осады Едессы Хозроем Персидским, Епископу Евлавию в видении явилась Богоматерь, напомнила о скрытом Образе и указа-ла самое место, где он сокрыт. По этому указанию Евлавий открыл икону, нашел ее неповрежденною во всех чертах, лампаду не угасшею, а на кирпиче, которым был заложен Образ, другое совершенно точное изображение Первообраза.

Епископ с народом, в чувстве благоговейной радости, со-вершил по городским стенам крестный ход с Нерукотворен- ным Образом, и все персидское воинство обратилось в бегство.

В 944 году Нерукотворенный Образ перенесен в Констан- тинополь, - и это перенесение празднуется Церковью 16 ав- густа (Чет. Мин., 16 авг.).

Об иконах Божией Матери, писанных Евангелистом Лу- кою, известно следующее. Удовлетворяя желание верующих, Евангелист Лука изобразил кистью на доске лик Пресвятые Богородицы, носящей на руках Своих Предвечного Младен- ца; потом написал еще две подобные иконы, и все три при- нес к Самой Владычице Приснодеве Марии. Она, видя изобра- жение Лика Своего на иконах, вспомнила и повторила прежнее свое проречение: «Отныне ублажат Мя вси роди», - и к сему присовокупила: «Благодать родившегося от Меня и Моя с сими иконами да будет!» Скоро это благословение Пречис- тые явило мощную свою силу на самом деле: ибо, по благо- дати Ее, от этих святых икон начали происходить бесчис- ленные чудеса. Одну из них Евангелист Лука в знак апостольского благословения послал к державному Феофи лу в Антиохию, где и была она благочестно почитаема все-ми христианами с достодолжным поклонением.

По прошествии многих лет она была перенесена в Иеру- салим, а в царствование Феодосия младшего - в Констан-тинополь, и поставлена во Влахернском храме. Благочести- вые жители Константинополя, удостоившись увидеть множество чудес от этой Святой Иконы, назвали ее одигит- риею, т.е. путеводительницею (Чет. Мин., 26 июня).

Об употреблении икон в христианской церкви в после- апостольские времена свидетельствуют церковные писате- ли. Так, Тертуллиан, живший между 160-245 гг., в своих со- чинениях говорит об изображении Спасителя на церковных потирах и о почитании изображения Креста. Евсевий Еп. Кесарийский, живший между 267-338 гг., говорит в церков- ной истории, что жена кровоточивая, исцеленная Господом, в благодарность за это исцеление, с позволения Ирода, по-ставила медное изображение Спасителя в г. Панеаде близ своего дома, откуда впоследствии оно перенесено в дом мо- литвы. Он же говорит, что сам видел живописные изображе- ния Спасителя и Св. ап. Петра и Павла, сохранившееся от древних христиан, у которых, следовательно, они были в благоговейном употреблении.

Св. Григорий Богослов (331-389) упоминает об изображени- ях на сводах храма, построенного его родителем в Назианзе.

Св. Григорий, Еп. Нисский (331-400), описывая церковь Св. мучен. Феодора, говорит, что все стены этой церкви были украшены изображениями его страданий вместе с изображе- ниями Спасителя. О подобном украшении храмов, частных домов, площадей и о поклонении пред иконами свидетель- ствуют Св. Василий Великий, Иоанн Златоуст и другие Све- тильники Церкви IV и V веков (Православ. Догмат. Богосло- вие преосвящ. Макария, т. 5, стр. 142-146; «Христ. Чт.», ч. 30). Седьмой Вселенский Собор (787), после жестокого и продол- жительного гонения от иконоборцев на почитателей икон, навсегда утвердил почитание Св. икон, а не почитающих предал проклятию (свящ. Н. Успенский).


Ответ на этот вопрос прочитали 2746 посетителей

Не сотвори себе кумира и всякаго подобия, елика на
небеси горе, и елика на земли низу, и елика в водах
под землею: да не поклонишися им, ни послужиши им

Не делай себе идола, ни какого-либо изображения того,
что на небе, вверху, и что на земле внизу, и что
в водах под землей: не поклоняйся им и не служи им

Второй заповедью Господь Бог запрещает идолопоклонство, то есть запрещает создавать себе для почитания кумиров и идолов, почитать подобия или изображения того, что мы видим на небе (солнца, луны, звезд), и того, что находится на земле (растений, животных, людей) или находится в водах (рыб). Господь запрещает поклоняться и служить этим кумирам вместо истинного Бога как это делают язычники.

С запрещением поклоняться идолам и кумирам никак нельзя смешивать православного поклонения святым иконам и мощам, в чем нас часто упрекают протестанты и разные сектанты. Почитая святые иконы, мы не считаем их богами или кумирами. Они для нас только изображение, образ Бога, или ангелов, или святых. Слово икона - греческое, и означает образ. Поклоняясь иконам и молясь перед ними, мы молимся не «материальной иконе» (то есть краске, дереву, или металлу), а Тому, Кто на ней изображен. Всякий знает, насколько легче обращаться мыслью к Спасителю, когда видишь Пречистый Его Лик или крест Его, нежели когда перед тобой пустая стена.

Святые иконы даны нам для благоговейного воспоминания дел Божиих и святых Его. Через это воспламеняется наше сердце любовью к Творцу и Спасителю. Святые иконы являются для нас теми же священными книгами, только написанными ликами, вместо букв.

Еще в Ветхом Завете Моисей (через которого Богом дана заповедь, запрещающая кумиры) получил от Бога повеление поставить в скинии (подвижной еврейский храм) золотые священные изображения херувимов на крышке Ковчега Завета. Господь сказал Моисею: «.. .сделай их на обоих концах крышки...» (Исх. 25, 18) «...там Я буду открываться тебе и говорить с тобой над крышкой, посреди двух херувимов, которые над ковчегом откровения, о всем, что ни буду заповедовать через тебя сынам Израилевым» (Исх. 25, 22). Господь повелел Моисею также выткать изображения херувимов на завесе, отделявшей святилище от Святаго Святых, и на внутренней стороне виссонных (из дорогой шерстяной матерки) покрывал, которые покрывали не только верх, но и стороны скинии (Исх. 26, 1-37).

В храме Соломона херувимы на крышке Ковчега Завета были обновлены. Также скульптурные и вышитые изображения херувимов находились на всех стенах и на церковной завесе (3 Цар. 6, 27-29; 2 Пар. 3, 7-14). Когда храм был готов «.. .слава Господня (в виде облака) наполнила храм Господень» (3 Цар. 8, 11). Изображения херувимов были благоугодны Господу, и народ, взирая на них, молился и преклонялся должным образом.

Изображений Господа Бога в скинии и в храме Соломона не было, потому что в течение большей части ветхозаветной жизни люди не удостоены были видеть Господа. Не было изображений ветхозаветных праведников, потому что тогда люди не были еще искуплены и оправданы (Рим. 3, 9, 25; Мф. 11, 11).

Сам Господь Иисус Христос послал Эдесскому князю Авгарю чудесное изображение Своего Лика - нерукотворенный образ. Помолившись перед нерукотворенным образом Христовым, Авгарь исцелился от неизлечимой болезни.

По преданию, святой евангелист Лука, врач и живописец, оставил после себя, написанные им, иконы Божией Матери. Некоторые из них находятся в России. Многие из святых икон Господь прославил чудотворениями.

Изображаемые на иконах животные, даже изображение дьявола, не оскверняют святых икон, если это нужно для наглядного изображения исторических событий. Ведь Священное Писание не оскверняется при упоминании их имени. Не противоречит второй заповеди и почитание святых мощей. В святых мощах мы почитаем благодатную силу Божию, которая действует через них.

Для христианина, идолопоклонство, в том виде, которому преданы все язычники, невозможно. Однако вместо грубого идолопоклонства, существует иное, более тонкого характера. К такому идолопоклонству относится служение греховным страстям: любостяжанию, чревоугодию, гордости, тщеславию и прочим.

Любостяжание - это стремление к приобретению богатства. Апостол Павел говорит о том, что «любостяжание есть идолослужение» (Кол. 3, 5). Для корыстолюбивого человека богатство становится как бы идолом, которому он служит и поклоняется больше, чем Богу. Такое состояние является крайне опасным и грозит нераскаявшемуся грешнику вечным мучением.

Чревоугодие - это постоянное служение своему чреву, это лакомство и объедение и пьянство. О таких людях, которые выше всего ставят чувственные удовольствия от еды и пития, апостол Павел говорит, что «их бог - чрево» (Флп. 3, 19). Чревоугодие порабощает человеческую душу плоти, делает ее неспособной к борьбе с миром падших духов, «ибо род сей изгоняется только постом и молитвой».

Гордость и тщеславие - гордый и тщеславный человек всегда чрезмерно высокого мнения о своих достоинствах (уме, красоте, богатстве). Гордый чтит только самого себя. Свои понятия и желания он считает выше верховной воли самого Бога. С презрением и насмешкой относится он к мнениям и советам других людей и не откажется от своих взглядов, как бы ни были они ложны. Гордый и тщеславный человек из самого себя (как для себя, так и для других) делает идола.

Запрещая эти тонкие пороки идолопоклонства, вторая заповедь тем самым внушает следующие добродетели: нелюбостяжание и щедрость; воздержание, пост и смирение.

ОПРЕДЕЛЕНИЕ ГРЕХОВ ПО ВТОРОЙ ЗАПОВЕДИ

Не заражен ли ты страстью любостяжания, или сребролюбия?

Не был ли скуп при пожертвованиях на церковь и подаче милостыни?

Не предаешься ли чревоугодию, сластолюбию и особенно пьянству? Не куришь ли? Не употребляешь ли наркотики?

Не страдаешь ли гордостью, тщеславием, или честолюбием? Не превозносишься ли своими дарованиями, заслугами или добродетелями?

Не согрешил ли лицемерием?

Не страдаешь ли любоначалием?

Не согрешил ли человекоугодием? Пресмыкательством?

Не страдаешь ли человеконадеянием?

Не виновен ли в грехе горделивого пренебрежения всякой помощи со стороны ближних?

Не грешишь ли большим упованием на богатство, чем на Бога?

Не страдаешь ли самонадеянностью?

Предаешься ли полностью на волю Божию?

Благодаришь ли Бога за Его Благодеяния?

Не страдаешь ли унынием? Отчаянием? Не желал ли себе смерти в состоянии сильной горести или болезни?

Не согрешил ли саможалением?

Не страдаешь ли страстью к картежной игре и другим азартным играм?

Не страдаешь ли многосмотрением телевизора? Чтением пустой, страстной литературы?

Не страдаешь ли пристрастием к творениям Божиим: к человеку, животным, драгоценным камням и другим немногим и незначительным вещам?

Не увлекался ли ложным юродством, странничеством, отшельничеством, не одевал ли незаконно священнические или монашеские одежды?

Не считал ли идолопоклонством поклонение святым иконам? Носишь ли на себе крест Христов - орудие нашего спасения?

Имеешь ли в себе страх Божий?

Благоговейно ли и бережно ли относишься к иконам, мощам и другим церковным святыням?

Не поклонялся ли местам захоронений неканонизированных людей, самочинно почитая их за святых?

Давно ли приступал к святому причащению? Должным ли образом готовишься к принятию этого таинства?

Часто ли приступаешь к исповеди и должным ли образом к ней готовишься?

Не страдаешь ли ложным стыдом в деле исповедания веры и в делах богопочитания?

Грехи против второй заповеди

Гордость (и ее проявление - гордыня) - проявляется как превозношение себя над ближним, высокомерие, «демонская твердыня», является основой всякой греховности. Это «первогрех», положивший начало отпадению твари от Творца. В падшем мире гордыня проявляется в переоценке себя и своих качеств. Гордец забывает, что все доброе в нем - дар Божий, а не его личная заслуга. «Что имеешь, чего бы ты не получил?» (1 Кор. 4, 7), -спрашивает апостол Павел. Гордый приписывает себе качества, которых не имеет и считает себя лучше всех. Все ереси и расколы коренятся в этом грехе.
Советы по борьбе с гордостью (.pdf)

Тщеславие, честолюбие . «Тщеславен тот, кто делает или говорит что-нибудь ради одной мирской славы», -говорит Василий Великий. Мы впадаем в этот грех, когда тщеславимся, выставляя напоказ свою одаренность, душевную и телесную, ум, образованность, и когда демонстрируем свою поверхностную духовность, показную церковность, мнимое благочестие. Одним словом, когда пытаемся создать о себе хорошее мнение и вызвать похвалу. О том, что тщеславие губит и делает ничтожными в глазах Бога все подвижнические труды, говорят многие святые отцы. Так, святой Иоанн Златоуст пишет: «Не губи своих трудов тщеславием, не делай, чтобы пот был пролит напрасно, и ты, пробежав тысячи поприщ, лишился всякой награды».

Любоначалие - это желание быть всегда первым, во всем повелевать. Любим ли мы, чтобы нам служили? Как относимся к зависящим от нас людям на работе и дома? Любим ли властвовать, настаивать на выполнении своей воли? Нет ли у нас склонности вмешиваться в чужие дела, в чужую жизнь с советами и указаниями? Не стремимся ли оставлять последнее слово за собой, лишь бы не согласиться с мнением другого, даже если он прав? Если все перечисленное так, то мы сильно заражены грехом любоначалия. Грехом, который лишает человека благодати Божией и предает его во власть диавола.

Чревоугодие . «Их Бог - чрево» (Флп. 3,19), - сказал святой апостол Павел о некоторых людях. Грех чревоугодия подразделяется на чревобесие и гортанобесие. Чревобесие - это значит «бесноваться о чреве», или для удовольствия чрева (употреблять пищу и питье сверх меры, собственно не для потребности тела, а по страсти). Гортанобесие - это «беснование об услаждении гортани» (быть слишком разборчивым или изобретательным в пище или питии, любить до пристрастия всякие лакомства, которые настолько вкусны и приятны, что не хочется сразу их проглотить). Чревоугодник делает душу свою плотской. Он говорит своей душе: «.. .покойся, ешь, пей, веселись...» (Лк. 12,19). То, что почитается только средством для поддержания жизни, составляет для него истинные блага и истинное счастье. Нужно помнить, что плоть отпадет, а дух останется. И тот, кто сеял более в плоть свою, «.. .от плоти и пожнет истление», а кто сеял более в дух, от «.. .духа пожнет живот вечный» (Гал. 6, 8).

Отчаяние - полная потеря упования на милость, любовь и промысл Божий, сильный страх и боязнь при виде наступающих или наступивших тяжелых жизненных обстоятельств, а также при виде своих грехов. Возникает оно, как правило, от маловерия, а также от воздействия диавольского. Склонному к состоянию отчаяния, всегда следует помнить слова преподобного Силуана: «Держи ум твой во аде и не отчаивайся». То есть, помни, что за грехи свои ты достоин ада, но по милости и любви Божией можешь быть спасен. Господь помиловал кающегося разбойника на кресте, помилует и тебя, если принесешь достойные плоды покаяния. Помни, что Господь всесилен, и нет обстоятельств Ему непокорных. Может и тебя спасти, если при нужде припадешь к Нему с горячей молитвой.

Желание себе смерти при тяжелых жизненных обстоятельствах. Некоторые люди при тяжелой болезни, при трудных жизненных обстоятельствах или при сильных душевных страданиях начинают желать себе смерти. Такое состояние - результат малодушия, маловерия и неупования на благость Божию. Человек забывает, что любое земное страдание явление временное, проходящее. И Господь, попустивший скорбь, даст и ослабу. Смерть же приводит к состоянию неизменяемому. «В чем застану в том и сужу», - говорит Господь. И если человек совершает страшный грех самоубийства, желая избавиться от страданий, то он глубоко ошибается в своем чаянии. Состояние боли и муки, от которого несчастный пытался уйти, после смерти не только не исчезает, но наоборот фиксируется и еще более усиливается на вечные времена. Поэтому каждый человек должен терпеливо нести свой крест, благодарить Господа за всякий новый день данный ему для покаяния.

Уныние - это полная расслабленность, безутешная скорбь, печаль, упадок веры, возникающие по какому-либо поводу. Уныние является смертным грехом, возникает от маловерия и отсутствия упования на Бога. Вот, что пишет преподобный Ефрем Сирин по поводу находящего уныния: «... ты не унывай, но помолись Господу, и даст тебе долготерпение; и по молитве сядь и собери свои помыслы, и утешай душу твою подобно говорившему: Что унываешь ты, душа моя, и что смущаешься? Уповай на Бога (Пс. 41,6). И скажи: почему, не радишь душе моя? Не всегда нам жить в этом мире. Представь в мыслях прежде живших тя и вспомни, что как они перешли из сего века, так и нам, когда угодно будет сие Богу, должно переселиться... Уныние есть тот злой недуг, об избавлении от которого молимся не только в Великий пост, но ежедневно на вечерней молитве, взывая: уныние бесовское далече от меня отжени Господи!».
О борьбе с унынием (.pdf)

Лень - это нежелание обременять себя любыми действиями, даже ведущими к приятным ощущениям. В поведении это может проявляться бездеятельностью, для которой человек пытается подыскать объективные причины, или тем, что человек тяготится выполнять свои повседневные обязанности, раздражается, когда возникает необходимость сделать что-то сверх того, на что он согласился. Ленивый человек с удовольствием принимает помощь, устраивая дело таким образом, чтобы уклониться от участия в нем, а собственно дело за него делают другие. Часто люди, внутренне согласные с бездеятельностью (ленью), проявляют достаточно высокую внешнюю активность, но любой выполняемый труд ими совершается с напряжением, с внутренним протестом, в результате чего они будут уставать быстрее, чем остальные. Иногда такой деятельностью люди скрывают собственную лень от самих себя, а не только от окружающих. Вся их активность направлена не на то, чтобы сделать дело хорошо, а на то, чтобы отделаться от работы как можно скорее. В любом случае их деятельность не имеет ничего общего с трудолюбием и несет с собой расхождение между желанием и поведением, то есть порождает внутреннее противоречие. В повседневной жизни лень, равно как и празднолюбие, приводит к тому, что люди склонны поздно ложиться спать, так как вечернее время почти у всех свободно от дел и труда и ленивые стремятся подольше продлить это время «законного» бездействия. Во внутреннем состоянии, лень ведет к расслабленности, не тяготящей человека, к ощущению плотского довольства. Расслабленность лени отличается от расслабленности уныния отсутствием тягостности (при унынии человек тяготится своей бездеятельностью). Расслабленность лени также резко отличается от состояния обессиленности, душевной опустошенности, которое возникает у человека достаточно часто в результате вспышки любой другой страсти (вспышки гнева, отчаяния и т.д.). Лень отличается от празднолюбия, с которым очень схожа, тем, что празднолюбивый человек готов ради праздности (праздничного время провождения) прилагать усилия (понести много затрат и трудов), что бывает связанно с приемом гостей, с выездом на пикник или охоту, с посещением зрелищных мероприятий, ресторанов и прочее. Лень проистекает от гордости - самолюбия - плотолюбия. Она часто связана с мечтательностью, которая идет через самолюбие и душелюбие. В окружающих ленивый формирует различное отношение к себе: с ленивым устанавливаются дружеские отношения до той поры, пока не возникнет дело, которое каждый из ленивых хочет возложить на другого; склонный к жестокости или самолюбованию может оказать ленивому несоразмерную помощь. В большинстве же своем в окружающих ленивого людях исподволь формируется желание не утруждать ленивого, даже когда он просит, чтобы ему поручили какую-нибудь работу. Ленивый человек, даже сознавая необходимость труда, всегда внутренне ищет и оправдывает возможность его не совершать, а не изыскивает способы лучшего выполнения предлежащей работы. Возможно, что лень является причиной изменения функций селезенки, ее размеров (гиперспленизм, спленомегалия), а так же причиной такого системного поражения, которое приводит к болезни Верльгофа. Вообще же, от функции селезенки зависит выносливость - способность нести (выносить) трудности столько, сколько это необходимо, и не противоречит физической природе человека. Поскольку лень ведет к расслабленности, а расслабленность не может быть частичной, а охватывает все естество человека, лень также может являться причиной любых заболеваний, связанных с недостаточностью (расслабленностью) сосудистых стенок (геморрой, плоскостопие и пр.). Лень, как и всякое качество, распространяется на окружающих, передается им, усваивается ими. Кстати, именно поэтому ребенок будет ленивым, если ленивы родители (или близкое окружение), даже в том случае, если окружающие его люди внешне чрезвычайно деятельны. И это качество будет раздражать тех, от кого оно пришло к ребенку, поскольку сами они всячески стараются скрыть свою лень от самих себя. Противостоять лени удобнее всего трудолюбием, постом (воздержанием), ответственностью.

Порочная печаль. Иногда человек ощущает неизъяснимую скуку, недовольство всем, что его окружает: «Блажен человек, который... не уязвлен был печалью греха» (Сир. 14, 1), - говорит Священное Писание. Если мы доищемся истинных причин порочной печали, то ими, скорее всего, окажется или неудовлетворение какой-либо суетной привязанности, или неудача в каком либо порочном деле. Конечно же, такая печаль крайне вредна для нашего спасения. Противоположная же ей, спасительная печаль - это печаль о своих грехах, плач о страстях гнездящихся в человеческой душе.

Святотатственная надежда на милосердие Божие. Есть люди, которые перед каждым своим грехом или после множества тяжких грехов только говорят: «Бог милостив..., все простит Бог». Говорят, а сами не просят прощения, и не думают менять своего греховного устроения, будто прощение должно прийти к ним само по себе. Такие люди забывают, что Бог не только милосерд, но и правосуден. И если Он долготерпит к тяжким грешникам, то только ожидая их покаяния и исправления. Если же грешник не исправляется, то его неминуемо ждет правосудие Божие. Грешить, надеясь на милосердие Божие - есть «хула на Духа Святого», - то есть грех непрощаемый.

Самооправдание - постоянное стремление оправдывать свои поступки, поведение, их побудительные причины в глазах окружающих и в своем собственном мнении. Внешне проявляется в том, что человек, страдающий самооправданием, причины своих негативных поступков склонен изыскивать не в себе, а в любых окружающих обстоятельствах, в поведении близких ему людей. Такой человек часто утверждает, что все совершаемые им недолжные поступки обусловлены своей общепринятостью, не зависящими от него внешними причинами или продиктованы «благими намерениями». Он утверждает: что, заботясь о людях, не хочет раздражать и огорчать их непривычным поведением, поэтому ведет себя, как другие (сквернословит, пьянствует, блудит и т.д.) или же по своей «скромности» не хочет привлекать к себе внимания необычным поведением и высказываниями; что у него «по немощи человеческой» нет сил противостоять роковым внешним обстоятельствам. При этом страдающий самооправданием упорно закрывает глаза на то, что правильное поведение лишило бы его возможности удовлетворять собственные греховные желания и что именно поступки, удовлетворяющие эти страсти, он и оправдывает, старательно скрывая от себя и других истинные греховные мотивы своего поведения. Всякий, оправдывающий себя, уже самим оправданием обнаруживает скрываемое сознание собственной вины, ибо невиновному и в голову не придет оправдываться. Каждый чувствует, что, оправдав собственно зло, он, разумеется, оправдывает и свою причастность к этому злу. Приверженность людей тем учениям или вероучениям, которые объясняют (оправдывают) свойственные им грехи обуславливается именно самооправданием. Так, например, люди гордые считают правильным учение - фашизма; имеющие целью своей жизни материальные блага -иудаизм (коммунизм); желающие оправдать распущенность плотских влечений - будут утверждать, что жизнь человека определяется законами биологии, через которые переступить невозможно; сребролюбивый человек -заявит, что отношения между людьми регулируются экономическими причинами и тому подобное. Таким образом, следуя выбранному учению и отстаивая его правильность, человек как бы заявляет, что его личной вины в выбранной линии поведения нет, что он просто последовательный сторонник материализма, фрейдизма, утопизма и живет, проводя в жизнь постулаты этой теории. Именно оправданию порочной жизненной позиции своих создателей и служат, как правило, многочисленные философские системы. Как говорят святые отцы, «самооправдание - вершина греха». И именно к этой вершине приходят желающие оправдать себя люди, которые часто удивленно и недоуменно вопрошают «что же плохого в том, что они желают денег, любовниц, обильной пищи». В конечном счете, вся их жизнь направлена на служение плотолюбию, сребролюбию, миролюбию, вещелюбию и. прочим грехам.

«Ничто человеческое нам не чуждо», - заявляют такие лицемеры, хотя правильнее было бы сказать: «Ничто скотское нам не чуждо». Оправдывая сам грех и содействуя доступными средствами, в том числе личным примером, его популяризации, такие люди соблазняют неискушенные души и служат причиной их соблазна, забывая, что «Горе человеку, которым приходят соблазны». Поскольку всякий, занимающийся самооправданием, знает о своей виновности и пытается сложить ее с себя, то он неизбежно возлагает ее либо на окружающих людей, либо на самого Создателя. Таким образом, самооправдание естественно влечет за собой осуждение и хулу. Именно эти качества и заключаются в невинных на первый взгляд фразах, которые произносятся достаточно часто многими людьми: «А что плохого я делаю? Живу, как все. Это среда сделала меня таким. Может, что и не так, но таковы времена, обстоятельства и окружающие меня люди». Поскольку всякий человек совершает только то, на что он сам считает себя имеющим право, и всякий, намеревающийся совершить недолжный поступок или совершивший его, обсуждает этот поступок с теми, кем он (по его мнению) заведомо будет оправдан. Такой человек не в своей совести, а в чужих мнениях пытается найти обоснование своему поведению. Внутренне неудовлетворенное самооправдание проистекает от гордости, сребролюбия, самолюбия и сопровождается ощущением беспокойства, поиска, тревоги. Оправдание грехов любовью к людям, всепрощением, желанием не осуждать, терпимостью и прочими качествами, в которых христианское начало может быть перемешано с греховными чувствами и желаниями для православного сознания неприемлемо. Христианам заповедано не судить, то есть не присваивать себе права как осуждать, так и оправдывать, а прощение не имеет никакого отношения к оправданию, ибо нет ничего общего между светом и тьмою. Оборотной стороной самооправдания можно считать осуждение. Зачастую для самооправдания используются объективно правильные поступки, не служащие греху явным образом. Такие поступки укрепляют мнение человека о величии собственных заслуг и в качестве награды за эти заслуги таковой считает себя вправе делать то, что ему лично приятно. К этим «заслугам» относят выполнение своего долга перед детьми, перед родителями, перед сослуживцами; сюда же относятся тяжелое детство, трудная юность, отсутствие родителей или малая забота с их стороны и вообще перенесение человеком любых лишений. В этом случае самооправдание как бы приводит к «самонаграждению». Высказывание человека о том, что его недолжное отношение к людям, обязанностям, окружающему продиктованы тем, что все перечисленное не заслуживает хорошего отношения, также бывает объяснено самооправданием: «Люди не стоят того, чтобы к ним хорошо относиться, и работа приносит копейки». Прямое отрицание какого-либо греха в себе также является пусть примитивной, но все же формой самооправдания. Ибо отрицая в себе грех, фактически укрывая его в себе от обличения и пытаясь этим избегнуть обвинения, человек тщится сохранить за собой правду, оправдать себя. Выглядит это чаще всего нелепо. Например, человек заявляет: «Я не чревоугодник. Я просто люблю вкусно и сытно поесть. А устроен я так, что лично мне еды нужно больше, чем другим. Я не сребролюбив. Я не жаден, просто мне нужно денег на жизнь больше, чем другим. Я не блудлив, просто мои потребности велики, а мой темперамент шибко горяч». Другим вариантом самооправдания, является оправдание себя должностью, постом, которые занимает человек. Традиционно со всякой должностью связывается представление о качествах, которые необходимы начальствующему для выполнения своих обязанностей. Поэтому всякий, стремящийся к самооправданию человек, заняв какую-либо должность, начинает делать вид перед окружающими и считать сам, что он обладает нравственными качествами, необходимыми для соответствия данной работе. Чаще всего это связано с теми постами, которые предоставляют человеку какую-либо власть над другими людьми. Самооправдание также может происходить и косвенным образом, например человек оправдывает греховные поступки других людей, но при этом именно те, к которым склонен сам (правда, только до тех пор, пока они не направлены против него самого). При этом оправдание, направленное на других людей, естественно, распространяется и на свое собственное поведение. Прощение и разрешение от грехов невозможны без сердечного покаяния, которое в свою очередь невозможно без признания своей греховности и конкретных страстей. Таким образом, очевидно, что самооправдание лишает человека малейшей надежды на спасение души, мешая ему не только раскаяться, но даже просто признать собственную худость. Противостоять этой страсти нужно исповеданием своей греховности вообще и конкретных грехов, в частности самоукорением и всепрощением.

Самодовольство - удовлетворенность своим духовным устроением или состоянием, нежелание видеть свои грехи и приносить истинное и постоянное покаяние. Признак духовного совершенства, по учению святых отцов, - это видение своих прегерешений, «бесчисленных как песок морской». Недаром все святые считали себя великими грешниками, ибо приближаясь к Богу, все яснее и яснее ощущали свою греховность. Состояние духовного самодовольства и постоянного самооправдания своих грехов, является показателем сердечного окаменения, то есть гибельного устроения человеческой души.

Самолюбование - любование собой, своими действительными или мнимыми достоинствами и способностями, внешностью или иными проявлениями одаренности. Внешне, в зависимости от одаренности и развития человека, оно может принимать самые различные формы: стремление приобрести красивую одежду; проведение длительного времени перед зеркалом; подчеркивание или демонстрация тех особенностей внешности, которые считает привлекательными любующийся собой человек. Сама по себе потребность в гармоничности одежды, обуви, прически совершенно не должна расцениваться как самолюбование, так как достигнутая гармоничность в подборе цвета и формы в дальнейшем не привлекает внимания человека и не вызывает его желания снова и снова рассматривать себя, услаждаться своим видом, изыскивать все новые способы улучшения своей внешности. Любование собой возможно не только по отношению к своей внешности, но и по отношению к своему интеллекту, способности логически мыслить, петь, красиво говорить. Обычно же любование собой распространяется и на телесные и на душевные качества, имея причиной, как и всякий грех, душевное расположение. Например, спортсмен может любоваться своей силой и ловкостью движений; шофер - своим умением оценить дорожную ситуацию и владением машиной; музыкант - своим слухом; художник - своим чувством цвета и формы, научный работник - своими знаниями; врач - своим умением помочь людям, пониманием тонкостей болезней или бескорыстием и так далее. У человека, любующегося собой, достаточно часто отмечается склонность наклонять голову в сторону и постановка стопы при ходьбе с сильно вывернутыми наружу носками. Мужчинам, страдающим самолюбованием, свойственно отпускать длинные волосы, носить серьги. Учитывая, что жесты и мимика являются следствием (воплощением) того или иного душевного расположения, а воспроизведение этой мимики и жестов ведет в обратном порядке к формированию соответствующего душевного расположения, можно предположить, что в балетных школах целеустремленно учат самолюбованию. И чем больше это качество воспитывается в человеке, тем больше шансов он имеет на успех при прочих равных условиях. Отличительной чертой любующегося собой человека является не направленность на результат, который он хочет достигнуть, пользуясь своей одаренностью, а внимание к себе, демонстрация самому себе того, чем он любуется, вне зависимости от того, как к этому относятся окружающие и к каким результатам это может привести. Фактически любующийся собой - это актер, но чаще всего только для самого себя играющий роль, ласкающую его тело, льстящую его душе. Такой человек будет искать возможность высказаться, если ему нравится, как он говорит. Он может долго и пространно говорить всем, что уже понятно, если любуется своей логичностью. Так же пространно и до утомления долго будет отвечать на вопросы, приводя многочисленные примеры, проводя аналогии и сравнения, если он любуется своими знаниями, даже если заданный вопрос предельно прост. В душе удовлетворяемое самолюбование ощущается как необременительная и неутомляющая приподнятость, никуда не увлекающая человека (ни к чему внешнему). Мысленно любующийся собой, безусловно, считает себя приятным и интересным для окружающих и свои «достойные» любования черты оценивает как свою собственную заслугу, неблагодарно забывая, что всякая одаренность от Бога. Часто самолюбование сочетается с самодовольством или самомнением. Проистекает этот грех от гордости через самолюбие. Противостоять самолюбованию удобнее всего благодарностью, ответственностью (за использование даров), обязательностью, ибо никакая одаренность не оценивается сама по себе, а только по тому, как и на что ее употребили. В окружающих, кроме перечисленных качеств, отвергается скромность и служение (готовность служить другим людям). Оборотной стороной этой греховной медали является боязливость и опасливость.

Те, кто находятся в окружении любующегося собой, своим вниманием впитывают эту страсть, фактически заражаются ею, сочувствуют ей и испытывают приятность, которая и заставляет людей, наравне с тщеславием, посещать театры, балет, и тому подобное. В зависимости от формы самолюбования, оно порождает такие качества, как ханжество, чопорность, кичливость, надменность, кокетство. Самолюбование, как и любая страсть, охватившая человека, заставляет его оценивать настоящее и будущее именно с точки зрения этой страсти, пренебрегая всем остальным (обязанностью, верностью, скромностью и т.д.), формируя условия, способствующие удовлетворению данной страсти.

Отсутствие духовного трезвения - невнимательность к своей внутренней жизни, отсутствие контроля за своими мыслями, словами, поступками, рассеянность. греховное забвение, неразумение сути духовной жизни. Святые отцы заповедовали, всем желающим спасения, непрестанное духовное трезвение за своими мыслями, чувствами, поступками. Принятие того, что соответствует евангельскому духу и отриновение всего чуждого, бесовского.

Духовная гордость - заключается в приписывании исключительно собственному достоинству, на самом же деле полученных от Бога, духовных даров, талантов, способностей. Это - также почитание себя достойным духовных видений и созерцаний, а также неуемное желание дара чудотворений, провидения и прочего. Люди страдающие духовной гордостью легко впадают в бесовскую прелесть, принимая демонические видения за Божественные посещения. Противоположная этому греху спасительная добродетель - смирение, почитание себя недостойным никаких духовных дарований. Только имеющие добродетель смирения могут войти в Царствие Небесное.

Человекоугодие . Сюда относится лесть, подхалимство, ложь, коварство, пресмыкательство перед людьми с целью понравиться и войти в доверие к ним. Все это делается в чисто корыстных целях, для грядущей возможности использовать «нужных» людей при соответствующих обстоятельствах. По этому поводу в Священном Писании сказано: «Ты погубишь, говорящих ложь; кровожадного и коварного гнушается Господь» (Пс. 5,7). Апостол же Павел прямо пишет: «У людей ли я ныне ищу благоволения, или у Бога? Людям ли угождать стараюсь? Если бы я и поныне угождал людям, то не был бы рабом Христовым» (Гал. 1,10). Эти слова ясно показывают, что человекоугодник - Богу угодить не может. Потому что он изменяет истине, которая в Боге, которая есть Христос. Он изменяет истине перед людьми и на словах, и в своих действиях; подделывается или применяется ко всем мнениям и характерам грешных людей: с одними и в одном случае говорит и действует так, а с другими или в другом случае - иначе, лишь бы не было в чем ущерба ему самому, лишь бы не пострадали его личные интересы. Таким образом, человекоугодник принимает правилом действий не закон Божий и совесть свою, а только желания других. Это значит, что он раб людей, а не раб Божий, ибо изменяет Богу ради доброго расположения людей.

Пресмыкательство - проявляется в виде грубой лести, вплоть до целования рук, падений в ноги и коленопреклонений (и все опять с корыстной целью, а не по усердию и христианскому смирению). Если человекоугодник заискивает перед всеми, то пресмыкающийся - только перед известными лицами, занимающими высокое положение или очень богатыми. В пресмыкательстве видно полное человекообожание: то есть, ту честь, которая подобает единому Богу, отдают человеческому лицу. При этом пресмыкающийся явно унижает свое человеческое достоинство и честь. И, наконец, он в высшей степени подстрекает к гордости тех, перед кем так пресмыкается.

Трусость - душевное качество, основанное на желании избежать возможных неприятностей любыми доступными, телесными или душевными, усилиями. Трусость проявляется в стремлении избежать тех забот и неприятностей, которые естественно в силу нашего несовершенства сопутствуют нашей жизни. В первую очередь это желание устранить неприятное отношение других людей к себе: их несогласие, пренебрежение или недостаточно высокую оценку нашего мнения. В повседневной жизни может проявляться как в постоянном стремлении к тому, что приятно (или сожалением и унынием об отсутствии такового), так и в попытке избежать неприятностей, уклониться от них любыми путями, опровергнуть любые указания окружающих на недолжное поведение или устроение (так как признание своей греховности является одновременно и признанием вины, наличие которой по справедливости влечет за собой наказание, которого так страшится трусливый). В повседневной жизни трусость может не бросаться в глаза. Она бывает резко выражена и проявляется видимыми действиями (предательство, ложь, бегство, оставление в беде и т.п.) чаще всего в экстремальных ситуациях. Каких-либо особенностей в мимике и жестикуляции у страдающих трусостью не замечено, хотя довольно часто подобные люди бывают сутулы. В случае, если трусость не находит удовлетворения, то есть человек, согласный с ней, не позволяет себе ее проявлять, может возникнуть соматизация греха, приводящая к заболеванию гастритом или язвенной болезнью желудка. Как и другие грехи, трусость берет свое начало от гордости. Дальнейший путь ее формирования такой: самолюбие - саможаление (самозаботливость) - трусость. Так же как тщеславие практически обязательно сопровождается человекоугодием, точно так же и трусость может маскироваться показной смелостью, задиристостью, заносчивостью, которые носят характер своеобразной гиперкомпенсации. В зависимости от того, какие неприятности (или радости) являются значимыми для трусливого человека, трусость в своих проявлениях может видоизменяться: быть узко направлена или, наоборот, распространена практически на все окружающее. Естественно, что у чревоугодника, тщеславного или блудливого трусость будет принимать свои специфические формы. Трусливый хвастун будет испытывать трусость при мысли о том, что его не выслушают, но сможет легко перенести отсутствие приятной пищи. Трусливый чревоугодник будет испытывать трусость, боясь что ему не достанется еды в желаемом для него количестве или качестве, но легко перенесет боль физическую или отсутствие восхищения со стороны окружающих и тому подобное. Будучи, как и всякий грех, всего лишь отрицанием добродетели, трусость заставляет трусливого человека в первую очередь отвергать храбрость, самоотверженность и терпение, а также людей, обладающих этими качествами. Как это ни парадоксально, но трусливый человек часто сам в своей жизни создает ситуации, которые могут повлечь за собой неприятные для него последствия, с тем, чтобы, уклоняясь и избегая их, обоснованно потакать своей трусости или иметь непреходящую возможность сожалеть о наличии неприятностей и отсутствии вожделенных радостей. Для этого, трусливый (несмотря на очевидную нелепость такого поведения) может сознательно не выполнять данные им обещания, подводить людей, провоцируя тех, которых подвел, к желанию отомстить, наказать либо прекратить с ним общение. Трусость легко приводит к пугливости, опасливости, боязливости и робости. Склонность к развлечениям также может быть порождением трусости, потому что любые развлечения (кино, театр, спорт) временно отвлекают внимание человека от того неприятного, что есть в его жизни, но, как правило, не устраняют трудности, а более усугубляют. Так как, убегая от проблем, трусливый, не уделяет разрешению неприятных ситуаций необходимого внимания, времени и сил. В связи с тем, что смех обладает способностью уменьшать значимость любых событий и впечатлений, облегчает перенесение неприятностей, у трусливого человека в поведении может отмечаться склонность к подсмеиванию, подхихикиванию и своеобразной иронии. Противостоять трусости, не меняя привычного поведения, но резко меняя свое отношение к себе, к окружающим и к своим обязанностям, можно, прибегая к таким качествам, как осмотрительность, осторожность, умеренность и постепенность. Не менее успешно трусость искореняется храбростью, самоотверженностью, терпением и покорностью (нельзя путать терпение с терпимостью к греху).

Человеконадеяние - упование на свои связи, знакомства и высокое покровительство, более чем на Бога. В Священном Писании по этому поводу сказано: «Проклят человек, который надеется на человека» (Иер. 17, 5) и «Не надейтесь на князей, на сына человеческого, в котором нет спасения» (Пс. 145, 3). Высокий покровитель, может умереть, сменить место жительства, потерять свое богатство и связи, наконец, просто прогневаться или отвернуться, по свойству непостоянства человеческой природы, от своего знакомого. С чем останется тогда, надеющийся на человека? Тот же, кто уповает на всесильного Бога - посрамлен никогда не бывает.

Горделивое пренебрежение всякой помощью со стороны ближних - нежелание прибегать к посторонней помощи даже при большой необходимости и благородной нужде. Как сказано о таких людях в Священном Писании, «.. .просить стыжусь...» (Лк. 16, 3). Это происходит от ложного стыда и человеческой гордости. Богом установлено «служить другим и принимать взаимно услуги от других». Господь Бог так мудро разделил между людьми способности, силы и блага, что люди нуждаются друг в друге (2 Кор. 8, 14), и нет ни одного человека, который был бы «всем для себя», который мог бы прожить хотя бы один день без посторонней помощи.

Надежда на свое богатство. Есть люди, которые думают устроить свою земную жизнь при помощи богатства (денег, имений), которым они обладают. Апостол Павел в послании к Тимофею, по этому поводу, говорит: «Богатых в настоящем веке увещевай, чтобы они не высоко думали о себе и уповали не на богатство неверное, но на Бога живаго, дающего нам все обильно для наслаждения» (1 Тим. 6,17). «Богатство неверное» - человек, по промыслу Божию, в один день может потерять все, что он копил, на что надеялся всю свою жизнь. Воры, стихийное бедствие, разорение банков и тому подобное - делают упование на богатство крайне непрочным. Кроме того, в час смерти никакое имение человеку не поможет. Нагим человек в этот мир приходит, нагим и уходит. На Страшном же Суде спрос с богача будет гораздо больше. Ибо «он отступил сердцем своим от Бога», тратил имение не на помощь ближним, а на угождение своим страстям и похотям.
Счастливы ли богатые? (О богатстве и бедности)

Самонадеянность - есть упование на свои силы как безусловно достаточные для выполнения задуманного дела, а выбранный путь как единственно верный для достижения намеченной цели. Такая психологическая посылка автоматически заставляет относиться к не своим делам как к недолжным, несовершенным, нуждающимся в исправлении или полном переделывании. Внешне это часто проявляется в том, что обладающий данной страстью, испытывая затруднения в своей деятельности, не ищет помощи, не просит о ней, даже если и есть, к кому за этим обратиться. При этом, если помощь доброжелательно предлагается ему извне, самонадеянный все равно от нее отказывается. Заявление самонадеянного «я сам», резко отличается от такого же заявления ребенка, который учится делать дела так, как его научили. Самонадеянный человек при указании на недоброкачественность его дел или работы раздражается, унывает, а если это сильный человек, то предпочитает не исправлять отмеченные недостатки, а безукоризненно совершить свою работу заново. Любая деятельность для самонадеянного может становиться самоцелью; при этом она оценивается не по тому, к каким результатам привела (хорошим или плохим), а только по факту выполнения намеченных дел. В делах других людей недугующий этой страстью склонен изыскивать недостатки или вообще отрицать их необходимость. Или же, не делая ни того, ни другого, выполнять то же самое дело еще раз, но своими руками, при помощи собственных усилий. Самонадеянный может браться за работу, к которой он не готов профессионально, о которой он имеет самое общее представление, не обладая ни должными знаниями, ни опытом. Такие люди способны браться за обучение любым профессиям, даже не сознавая своей некомпетентности, только потому, что считают свое умение достаточным. Обучение таких людей чему-либо крайне затруднительно, поскольку они считают, что умеют делать любое дело достаточно хорошо и сами, а невольно получаемые в процессе обучения навыки только укрепляют их в такой самооценке. Часто самонадеянные могут ставить перед собой задачи, явно для них непосильные. Если самонадеянность достигает уровня страсти, то человек уже считает все сделанное не им - недоброкачественным, несовершенным. В этом случае он изыскивает возможность вмешиваться в дела других людей под предлогом помощи, развивает кипучую деятельность во всех сферах своей жизни, принимает участие в таком количестве дел, которые физически не в состоянии довести до конца. Не умея с благодарностью пользоваться имеющимися земными благами, самонадеянный человек осмеливается исправлять даже дела Творца, улучшая и переделывая природу. Самонадеянный художник, видя, что его работа идет не так, как ему хотелось бы, не останавливается и не исправляется, а упорно продолжает следовать выбранной линии, определившемуся стилю. Недостатки, например, в небрежно убранной квартире, самонадеянным не устраняются, а вся уборка производится заново. Это же может случиться даже в том случае, когда квартира была хорошо убрана, но другим человеком; здесь уже действует принцип: «не я убрал, значит - плохо». Внутренне самонадеянность сопровождается тем же эмоциональным состоянием, которое свойственно и прочим грехам, но при ней в большей степени выражены напряженность и зависимость. Естественное ощущение человеком ограниченности своих сил и невозможности полностью удовлетворить страсть самонадеянности часто приводит к безнадежию. Безнадежность - оборотная сторона самонадеянности. Для удовлетворения самонадеянности люди измышляют дела, в которых нет необходимости, но которые они могут сделать сами. Самонадеянный всегда хочет сделать больше, лучше и дешевле. Он не принимает замечаний, потому что «сам знает», как все сделать. Окружающих, самонадеянный человек, в зависимости от личностных свойств, может «заражать» этим грехом, подавлять или вызывать у них протест, окрашенный все той же самонадеянностью.

При материальной огромности дел, для совершения которых, очевидно, недостаточно сил одного человека, каков бы он ни был, самонадеянный человек ищет возможности объединить усилия людей для достижения той цели, которая продиктована самонадеянностью. В этом и причина стремления к «единению и братству» всех людей или всех народов, к которому призывали масонствующие философы-интеллигенты (улучшение природы, воскрешение мертвых, построение общества, основанного на человеческой справедливости). По данным ряда ученых, самонадеянность является грехом, лежащим в основании таких болезней, как маниакально-депрессивный психоз и эпилепсия (для маниакально-депрессивного психоза она, видимо, выступает в качестве самостоятельной и единственной болезнетворной причины). Последствия самонадеянности (безнадежия) также могут явиться причиной легочных болезней и туберкулезного поражения как легких, так и любых других органов. Неудовлетворенная самонадеянность, потребность что-то сделать, мысли на тему «сделаю - и это хорошо», не находящие себе выхода, могут приводить к появлению боли в височных областях головы, которая проходит после совершения любого действия (физических упражнений, раздраженного битья посуды, «вдохновенного творчества»). Боли в позвоночнике могут вызываться все той же самонадеянностью. Скрещенные на груди руки, походка «враскачку» могут говорить о наличии самонадеянности в характере человека. Не будучи в состоянии выйти на качественно более высокую ступень в своих делах, самонадеянный склонен компенсировать это внешним увеличением тех дел, которые ему доступны. Даже при обращении к православию, к Богу, самонадеянный ищет возможности совершать безусловно правильные, по его мнению, поступки, совершать дела, с помощью которых он сам выправит себя, сам заслужит Царствие Небесное, сам, служа Богу, практически сделает Его своим должником. Последнее относится и к молитвенным правилам, и к милостыне, и ко всем другим поступкам, которые считаются проявлением благочестия. Противостоять самонадеянности необходимо надеждой, постепенностью, уверенностью и памятью о том, что трудиться мы обязаны, а успешность наших дел, их благополучное завершение зависят от Бога, от Его святой воли. Не дает места самонадеянности и стремление делать дело не ради удовлетворения собственных желаний, а ради исполнения своих обязанностей перед Богом и людьми; не ради достижения любых целей в материальном мире, а ради душевного спасения своих близких и самого себя.

Самонадеянность в духовных делах - состояние человека, при котором он сам, своими усилиями надеется достигнуть спасения или высоких духовных состояний. В Священном Писании сказано, что необходимо: «...надеяться не на самих себя, но на Бога, воскрешающего мертвых» (2 Кор. 1, 9) и что «...Бог производит в вас и хотение и действие по Своему благоволению» (Флп. 2, 13). Основанием самонадеянности является гордость, когда человек думает, что он сам, без помощи Божией может чего-нибудь достигнуть. Жизнь по заповедям Христовым, приводит человека к пониманию, что сам он, без помощи Всевышнего, ни на что хорошее не способен.

Самочинное принятие на себя духовных подвигов. Часто люди прочитав несколько книг о житиях святых, начинают подражать преподобным в их подвигах. Без благословения духовника или старческого совета они берут на себя высокое молитвенное правило, строгий пост или другие аскетические подвиги. Это часто приводит к духовному срыву или состоянию гибельной прелести. Хорошо подражать святым подвижникам, но желать вдруг сделаться тем, кем были они - это дело неразумное и невозможное. Намерение угодить Богу, без сомнения, всегда ценится. Труды же для благоугождения Ему должны быть соразмерны нашим силам, согласны с другими нашими обязанностями. А что особо важно - это мера смирения, с которою мы их несем.

Своеволие - стремление всегда поступать по своей личной воле. При этом предполагается, что своя воля должна отличаться от воли других людей, должна быть на нее непохожей. В связи с этим, поскольку воля находит свое воплощение в словах и поступках человека, своевольный ищет возможность подчеркнуть, что он действует по своей воле, выбирая те формулировки и поступки, которые обнаруживают ее отличие от воли других людей. Так, например, ищут необычности поведения больные шизофренией, для формирования которой наличие своеволия является обязательным. В тех случаях, когда это качество не дошло до уровня страсти, своеволие проявляется в поисках оригинальных решений любого вопроса, и на следовании этим решениям своевольный человек настаивает даже в том случае, если они требуют больше усилий и времени и при этом приводят не к лучшему результату, чем общепринятые действия. В душе человека своеволие рождает ощущение собственной необычности, отличительности от других людей, подтверждения чему своевольный постоянно ищет и что со временем приводит к ощущению отдаленности, отчужденности от других людей. Своеволие не так заметно, как жадность или осуждение, но с большей силой разрушает любовь, страдающий этой страстью часто думает: «Я не лучше других, я не имею превосходства над ними, но я и не такой, как они, в принципе, у меня нет с ними ничего общего». Схематично своеволие, занимает на древе греха место среди качеств, которые можно было бы объединить одним емким понятием - «самость». Самость объединяет в себе такие грехи, как саможаление, самолюбование, самозаботливость, самоугодливость, самооправдание и им подобные. Своеволие участвует как обязательный, но не единственный фактор формирования шизофрении и может приводить к вычурности (необыкновенности) мимики, жестикуляции, высказываний и поступков. Некоторое значение оно играет и в формировании бредовых представлений больного, что легко объяснимо: необычный человек, естественно, должен привлекать к себе внимание окружающих, а это внимание, само собой разумеется, должно принимать необычные формы. Таким образом, идеи величия или преследования являются результатом ощущения больным собственной необычности и желательны для него, поскольку позволяют, хотя бы мысленно удовлетворять описываемому качеству. К оправданию перед людьми своевольный прибегает крайне редко, а сам себе объясняет собственную необычность особой одаренностью, гениальностью. Оборотной стороной своеволия, видимо, можно считать податливость, которая легче обнаруживается в тех случаях, когда предлагаемое другими людьми ординарное решение резче оттеняет необычность поведения своевольного человека в данной конкретной ситуации в его собственных глазах. Своеволие часто сопровождается мучительными сомнениями, бездеятельностью в повседневной жизни, в обычных делах, которые кажутся такому человеку слишком банальными, чтобы ими заниматься. Своевольный обычно не имеет совсем или имеет очень ограниченное количество людей, которых можно назвать близкими, так как чувство отчужденности, которое он испытывает ощущается окружающими людьми и воспринимается ими как свое собственное отношение. При этом имеющиеся контакты чаще всего носят формальный характер и вызываются внешними потребностями. Единственно, с кем относительно легко находит контакт своевольный, - это подобострастные ему люди (зараженные подобной, такой же, как он, страстью). Своевольный может вынужденно, подчиняясь обстоятельствам, следовать обычному ходу жизни, может подчиняться чьей-то воле, но внутренне никогда с этим не соглашается, и как только представляется возможность, ведет себя «по-своему». Естественно противостоят своеволию послушание и смирение, отсечение своей воли и поиск во всем воли Божией.

Неприготовленность к исповеди по беспечности или в надежде на вопросы духовника. «Мирись с соперником твоим скорее, пока ты еще на пути с ним, чтобы соперник не отдал тебя судье, а судья не отдал бы тебя слуге, и не ввергли бы тебя в темницу» (Мф. 5, 25), -сказано в Евангелии. Под соперником здесь понимается совесть, которая отягощена и обременена тяжестью многих грехов перед Богом. Кто идет к исповеди, не рассудив прежде с этим своим соперником, не испытав предварительно себя в своих делах, тот и на исповеди должного покаяния не приносит, а потому и грехов отпущения от Бога не получает. В результате чего, человек, как был так и остается под властью диавола, не изменяясь и духовно не совершенствуясь.

Сознательное утаение грехов на исповеди . Некоторые христиане по стыду, малодушию, страху наказания, утаивают свои грехи от духовника. Этим они наносят себе огромный духовный вред. Через утаенные грехи диавол продолжает властвовать над душой грешника. Благодать Божия не исцеляет такую душу. Недаром в священнической молитве на исповеди говорится: «Если что скроешь от меня, двойной грех будешь иметь».

Нарушение тайны своей или чужой исповеди. Исповедь есть не только таинство, но и тайна, из которой нельзя ничего открывать другому. Поэтому люди совершают грех, когда рассказывают, о чем спрашивал их духовник, как они каялись, и какая была назначена эпитимия. Еще более согрешает тот, кто открывая что-либо из своей или чужой исповеди, хочет тем самым повредить своему духовнику или только насмешить других.

Неисполнение эпитимии духовника. «Того, кто не исполняет эпитимию, отлучи от церкви, да не погибнешь и ты с ним», - сказано в Номоканоне (своде церковных правил) о должных действиях духовника при подобном грехе. Не принимающий и не выполняющий эпитимии, кроме упорства, грешит против исправления своей жизни, потому что главная цель эпитимии, духовное уврачевание грешника. Исполнение эпитимии, назначенной за тягчайший грех, так обязательно, что одна только болезнь угрожающая смертью, освобождает от нее, а в случае выздоровления, наказанный должен выполнить ее до назначенного срока.

Страсть к картежной игре . Пристрастный к азартной игре служит, как идолу, картам. Ища развлечения в пустом и бесполезном занятии, он бездумно тратит время, силы и зачастую деньги. Горя нечистой страстью к наживе, он или обыгрывает другого (что приравнивается к воровству), или проигрывает сам (отрывая деньги от семьи и детей). В любом случае картежником всегда движет нечистая страсть и азарт, которые убивают и заглушают все добрые качества души.

Страсть к чтению пустой, развратной, оккультной и легкомысленной литературы. Читая книгу, мы входим в те состояния и чувства в которых находился автор книги при ее написании. Читая о страстной жизни, мы внутренне в той или иной степени соучаствуем в греховных действиях героев, сочувствуя и переживая им, учимся греху и расшатываем свою веру. При чтении развратной литературы мы открываем свою душу для сладострастия и похоти. Часто это приводит к рукоблудию, а иногда и к вселению нечистых духов в открытую для них, благодаря страстям, душу. При чтении оккультной литературы, человек (даже против своей воли) раскрывается для демонического воздействия и призывает к себе падших духов, отдавая свое внимание принадлежащей им области.

Славолюбие. Человек, любящий славу, не может любить Христа. Ибо в этой жизни он ищет не то, что «Божеское, а то, что человеческое», «ибо любовь к миру есть вражда к Богу». Основы славолюбия, коренятся в гордости и тщеславии, питаясь мутными токами человеческих похвал.

Гордый обычай - это гордость, уже выступившая из души наружу, которая заметна даже во внешности человека: важный взгляд, спесивое выражение лица, высокомерное поднятие головы, при этом щеки выглядят надутыми, а поступь как бы летящей; ему будто не хочется и ступать-то по земле, ибо он воображает себя выше всех земнородных. Но чаще всего гордый обычай выражается не желанием первым поприветствовать знакомого или ответить на приветствие не высокопоставленного лица.

Самообожание - в ином человеке гордость мирская или духовная доходят до готовности «уподобиться Всевышнему». Такой человек не выносит даже малейшего противоречия, считая себя непогрешимым и всесовершенным. Часто указывая на свою голову, он говорит: «Вот где мой бог». Таковой желает, чтобы все покорялись ему и в правом и в неправом деле. Сам же он никого не считает достойным уважения и презирает в душе всех (презорство). Хотя по наружности такой человек и может быть вежливым, сглаживая выражение своей гордыни, так называемой интеллигентностью. Ему несносно слышать добрые отзывы о ком-либо, часто, он не желает слышать славословия даже по отношению к Богу. Он обожает только себя. Характерным примером такой особой гордости - самообожания, является Навуходоносор, который сделал собственное изображение и всем велел поклоняться ему (Дан. 3,1-10). Велико было его паденье. Ирод, также говорил к народу величаво, как Бог (Деян.12, 21-22), но за эту гордыню, по слову Господню, был заживо изъеден червями (Деян.12,23). Всякий, предающийся гордыни, еще при жизни изъедается «духовными червями» (бесами), а после смерти осуждается на вечную муку, вместе с родоначальником гордости - диаволом.

Обидчивость - требование лучшего отношения к себе, чем то, которое человек наблюдает у окружающих. Разумеется, что человек обижается тогда, когда считает себя заслуживающим лучшего отношения, когда считает, что к нему откосятся не так хорошо, как он заслуживает. Во внешнем поведении это может проявляться требованием по отношению к себе признания, уважения, высокой оценки, заботливости, предупредительности и тому подобным. Такая позиция может основываться как на завышенной оценке значимости своих дел и заслуг, так и на якобы имеющихся «высоких личных достоинствах» обидчивого. В отношениях с людьми такой человек часто проявляет подозрительность, мнительность и опасливость. В зависимости от наличия других душевных качеств он может быть требовательным и конфликтным, или тихим и «пришибленным». Таковой охотно поддерживает беседы о несправедливости, царящей в мире, о неблагодарности детей и знакомых, о низкой оплате труда; жалуется на непонимание людьми его сложной натуры и на их неспособность оценить его высокие душевные качества. В быту обидчивый, как правило, бывает придирчив и капризен. Своим поведением он часто провоцирует людей на резкие и нелицеприятные высказывания, на которые с готовностью обижается. При всем этом обидчивый ведет себя так, как будто быть обиженным его личное исключительное право и совсем не интересуется, могут ли быть обидными его слова или поступки для других людей. При достаточной выраженности этого качества человек холит и лелеет возникшее чувство обиды, жалеет себя и этим услаждается и даже, если не желает зла обидчику, всячески уклоняется от прощения, не желая расставаться с причиной этого «сладкого» чувства. Часто обидчивости сопутствуют любые формы повышенной самооценки. Внутренне ощущается как недовольство окружающими и их поведением, так и общим недовольством жизненными обстоятельствами, за формирование которых обидчивый винит родителей, партию и правительство, Господа Бога, но только не себя. Проистекает этот грех от гордости - самолюбия - саможаления. В окружающих людях обидчивый невольно формирует пренебрежительно-уничижительное отношение к себе и позволяет окружающим уязвлять и надсмехаться над собой, чем и удовлетворяет свою обидчивость. Противостоять обидчивости удобнее всего прощением, благодарностью за невольное смирение, терпением. Оборотной стороной обидчивости может являться дерзость.

Непротивление страстям и не искоренение их в себе . «Блажен, кто возьмет и разобьет младенцев твоих о камень!» (Пс. 136, 9), - говорит псалмопевец Давид о страстях и помыслах демонического происхождения. Страсть есть укоренившаяся в душе дурная привычка к чему-либо. Непременное условие ее образования -долговременное пребывание в каком либо пороке (пьянство, чревоугодие, картежная игра и тому подобному). Страстью так же называется навык, сильное и постоянное движение к чему-либо души и тела. Грехи - это только исполнительная часть какой-либо страсти (проявление страсти, так сказать, на деле). Их даже может некоторое время не быть, но страсть все равно живет в душе. Страсти разделяются на душевные и телесные. Но душа и тело у человека, - такие два друга, которые почти всегда вместе работают для страстей. Душа влечет за собой и тело (например, сребролюбие заставляет и тело изнуряться), а за телом следует и душа (страсть плотская и душу делает похотливой). По отношению к страстям, люди, увлеченные ими находятся в трех состояниях. Одни служат им и не думают расставаться с ними. Смысл их жизни заключается в постоянном удовлетворении своих страстей. Это путь погибели. Другие сопротивляются страстям. Например, иной в страсти гнева не хочет оскорбить ближнего, но увлекаемый этой страстью оскорбляет собеседника, а потом жалеет об этом. Третьи искоренили или искореняют в себе страсти. Исполнив одно - «уклоняйся от зла», они перешли к другому - «и делай добро» (Пс. 33, 15). Эти трудятся в противоположной прежнему своему пороку добродетели. Этот путь спасителен и достоин подражания.

Многосмотрение телевизора - телемания, порочная страсть разлагающая душу человека. Основные телевизионные передачи посвящены человеческим страстям, похоти, убийству, сребролюбию, гордости (суперменству) и тому подобному. Кто постоянно смотрит телевизор, тот незаметно для себя начинает жить жизнью выдуманных телегероев: блудить, убивать и пьянствовать вместе с ними. Жажда такой «красивой» жизни входит в душу человека. И при первой возможности он будет подражать своим «героям» и ненавидеть все то, что мешает исполнению возникших желаний. Кроме того, упиваясь голубым наркотиком, человек разучивается мыслить, трезво осмысливать происходящие события, ибо питается готовой телевизионной жвачкой. Человек тратит драгоценное время у экранов, отрывая его от чтения, молитвы, доброделания и просто человеческого общения. Также, при помощи телевидения, в подсознание человека вводится желательная негативная информация, и телезритель становится своего рода зомби, слепо исполняя невидимый приказ. Совместить духовную жизнь и развлекательные телевизионные программы-невозможно. Чем больше телевизора, тем меньше христианства и наоборот.

Любовь к театру, кино и другим светским развлечениям - является грехом пристрастия к мирской жизни. Вышеперечисленные развлечения служат страстям человеческим, их усугубляют и развивают. «Не любите мира и того, что в мире... Ибо любовь к миру есть вражда против Бога», - сказано в Священном Писании. Живя «светской жизнью», человек не поднимает свою внутреннюю культуру, как это принято считать, а разрушает свою духовную жизнь, рассеиваясь и тратя время на пустяки. Недаром, святые отцы, в частности, святой и праведный Иоанн Кронштадтский, называли театр церковью сатаны. Впрочем, многое здесь зависит от уровня духовности человека и репертуара посещаемого им театра. Ибо, для совсем отпадших от церкви, например, постановка произведения того же Достоевского может быть целым духовным откровением.

Излишняя пристрастность к животным, украшениям и другим незначительным вещам. Пристрастие к животным часто охлаждает чувство доброты и сострадания в отношении к людям. Вместо детей некоторые заводят собак и кошек, сюсюкаются и целуются с ними, свои силы и средства бездумно тратят не на помощь ближнему, а на бессловесные создания. По словам старца Силуана, животных надо кормить и не обижать: «иметь сердце милующее всякую тварь», но бездумно привязываться к ним и жить ради них - безумие.

Так же страсть к цветам , для приобретения которых, особенно в зимнее время тратятся большие деньги и драгоценным камням, которые стоят еще больших средств, предосудительна в нравственном отношении, как всякая прихоть. Так, Ахав из-за страсти к саду «слег в постель и хлеба не ел», а затем допустил совершиться страшному преступлению, чтобы иметь у себя любимый сад (3 Цар. 21, 1-17). В этом плане и коллекционирование любых предметов переходящее в страсть, является грехом. Так как ради этой низменной цели нередко совершаются преступления, нарушается заповедь о любви к ближним.

Лжеюродство, лжестранничество, лжеотшельничество, принятое на себя самовольно без старческого благословения - самочинное принятие на себя какого-либо духовного подвига является результатом гордыни и бесовской прелести. Человек, находясь в ложном мнении о себе, берется за аскетический подвиг, не свойственный его духовному уровню. Это приводит его к душевной, а часто и телесной погибели. В настоящее время довольно много людей, обратившихся в православие, но сохранивших гордыню как неотъемлемое свойство своей личности, начитавшись книг о подвигах святых, берутся, без всякого духовного руководства, за аскетические делания свойственные только великим подвижникам. Духовно погибая сами, они и других пытаются увлечь по пути своего безумия.

Самовольное облачение в священнические и монашеские одежды . Самочиние является великим грехом. Облачение в одежды духовенства, а значит и присвоение себе духовного чина или сана, является своего рода святотатством. Причинами такого поступка может служить или гордыня, или крайняя степень легкомыслия. Прельщенный может считать себя достойным духовного сана и недостойными тех, кто совершает рукоположение. Кроме того, он может утверждать, что рукоположен Самим Богом или святыми Ангелами. Это уже называется самосвятством. Некоторые облачаются в священнические или монашеские одежды, чтобы легкомысленно покрасоваться перед зеркалом, пошутить или подчеркнуть свою оригинальность. Это также является грехом. Часто подобное переодевание делается из-за желания легкой наживы. Переодевшись в одежды духовных лиц, человек собирает пожертвования, якобы на церковь, монастырь и так далее. На самом деле эти деньги присваиваются, что является худшей формой мошенничества, ибо в этом случае преступник играет на самых высоких чувствах людей, обманывая их ради собственной корысти.

Почитание идолопоклонством православное поклонение иконам - этот грех свойствен всем религиозным движениям протестантского направления. Не понимая сути происходящего, заблудшие утверждают, что православные поклоняются иконам, как язычники в древности идолам. Это совершенно не так. Молясь перед иконой, христианин возносится сердцем к святому или Богоматери на ней изображенной, поскольку, смотря на образ легче вознестись к первообразу. Не доске и краскам молится православный, а тому, кто изображен на этой доске. Иконописание изначально благословлено Самим Иисусом Христом. Он послал изображение Своего пречистого образа князю Авгарю. Первым иконописцем считается апостол Лука, написавший, согласно церковному преданию, более 15 икон Богоматери. Бог прославил святые иконы многочисленными чудесами, при них совершающимися: исцелениями, исполнением молитв, истечением мира и так далее.

Неправильное почитание святых икон, их обоготворение. Наряду с грехом отрицания икон, лежит грех их обоготворения. Когда люди доске и краскам на нее нанесенным воздают Божественные почести. В древности это доходило до того, что краски с икон несколько соскабливали и добавляли в причастие, считая иконы наивысшей, самозначещей святыней. Подобное неправильное отношение к иконам, равно как и их отрицание, было осуждено на Седьмом Вселенском соборе. Иконы должны почитаться как освященные предметы, как вещество через которое Господь являет свою благодать и милость, но не как саму благодать и Самого Бога.

Отсутствие в доме икон необходимых для молитвы или (при их наличии) небрежное к ним отношение. Часто через иконы Господь являет Свою милость к людям. Кроме того, известно, что окружающие человека предметы в определенной степени, воздействуют на него. Иконы, книги духовного содержания, лампадка, кресты настраивают человека на духовный лад и молитву, а, например, изображение сатанинской рок-группы, вызывает демоническое воздействие и соответствующий настрой. Отсутствие в доме икон также свидетельствует о маловерии хозяина жилища, его малой ревности к делу спасения своей души. Обычно человек окружает себя теми предметами, которые дороги его сердцу. Любовь к Богу требует не только наличия икон, но и благоговейного отношения к ним, как к предметам высшего духовного порядка.

Установка рядом с иконами фотографий и портретов своих родственников, артистов, спортсменов и прочих - является разновидностью неблагоговейного отношения к святыням. На иконы мы молимся, часто через них на нас изливается благодать Божия. И ставить рядом с ними людские фотографии, - значит, по сути дела, приравнивать Божественное и плотское. А этого делать нельзя. Святыня должна занимать особое место в нашей жизни. Для икон и освященных вещей в нашей комнате должен быть выделен особый - красный угол.

Хождение без креста на груди - также является грехом. Крест - символ христианства, знак того, что мы принадлежим Христу и Православной Церкви. Крестом был побежден диавол. И носящий крест в какой-то степени защищен от демонического воздействия. Не носить крест, значит, отвергаться от Христа, быть незащищенным от многих козней лукавого и его последователей.

Небрежное изображение на себе крестного знамения. Правильное изображение крестного знамения имеет большую мистическую силу, разрушает многие козни диавольские, защищает от колдовских воздействий злых людей. Неправильное изображение никакой мистической силы не имеет и является своего рода святотатством, издевательством над святыней. «Неправильно креститься - все равно, что мух гонять», - говорят пожилые люди. Правильно креститься следует так: три пальца (большой, средний и указательный), соединены вместе - они означают трех лиц Святой Троицы; два пальца (безымянный и мизинец) плотно прижаты к ладони - они означают два естества в Иисусе Христе. Сначала накладывается крестное знамение на лоб, затем чуть ниже солнечного сплетения, далее на правое и затем на левое плечо. Только после этого делается поклон головы. Кланяться и креститься одновременно, ни в коем случае нельзя, так как при этом ломается правильное изображение накладываемого креста.

Неблагоговейное прикосновение к мощам и чудотворным иконам. «Служите Господу со страхом и радуйтесь (пред Ним) с трепетом» (Пс. 2, 11), - говорит Божественное слово. Входя в соприкосновение со святыней, человек должен всегда помнить, кто он есть и с Кем он соприкасается. Потеря страха Божия, переход в отношениях с Богом «на ты», свидетельствует о прелестном духовном состоянии христианина. Любовь к Богу всегда должна сочетаться с благоговением перед Ним и всем, что с Господом связано.

Неблагоговейное отношение к святой воде, антидору, артосу и просфоре, принятие их после пищи или хранение их до порчи - это действие также является грехом святотатства. Соприкосновение со святыней всегда должно сочетаться со страхом Божиим, который выражается в должном почитании и благоговении перед всеми освященными предметами. Храниться они должны в особом месте, отдельно от других продуктов питания. Нужно следить, чтобы они не заплесневели по нашей небрежности. А если все же это произошло, то необходимо сжечь их в церковной печи, в крайнем случае в другом месте. Пепел же высыпать в проточную воду или зарыть в непопираемом месте.

Неблагоговейное отношение к храму Божию. «Дом Мой есть дом молитвы» (Лк.19, 46), - сказано в Священном Писании. Поэтому отношение к храму как месту особого присутствия Божия должно быть благоговейным. Там недопустимы не только бранные слова, но и разговоры о суетном. Человек, приходя в храм, должен за его дверьми оставить все свои людские привязанности и заботы, чтобы целиком погрузиться в молитву к Всевышнему. Выражая свою любовь к Богу, христианин совершает различного вида пожертвования на храм, стремится к посильному участию в его украшении и ремонте. То, что мы делаем для храма, мы делаем как бы для самого Бога. Не случайно, поэтому в дореволюционной России много церквей и монастырей строилось и украшалось за личный счет его обыкновенных прихожан.

Языческое поведение на кладбище (распитие спиртных напитков, курение, исполнение языческих обрядов) - является также ярко выраженным грехом святотатства. Известно, что помочь душам умерших можно только молитвой, милостыней и делами милосердия, совершаемыми в память о них. Пьянство на кладбище не только не помогает усопшим, но еще более усугубляет их душевные страдания. В таком случае вместо помощи от ближних умершие видят их служение диаволу, когда посредством пьянки, человек теряет последние черты образа Божия и служит проводником демонической воли. Возливая вино на могилки, оставляя на них конфеты и продукты, человек повторяет рудименты языческих обрядов, когда вино и продукты приносились в жертву языческим богам за умерших людей. Особенно это относится к поминкам, когда на кладбище и дома начинаются настоящие попойки. Смысл поминок - это поминальная трапеза для нищих, которые бы в благодарность за угощение молились об усопшем.
Как вести себя на кладбище (.pdf)

Неблагоговейное поведение на крестном ходе - является результатом духовного невежества молящихся. Крестный ход - это благочестивое шествие православных людей с целью свидетельствования своей веры, призывания милости Божией, а также благодарения и усиленного прославления Иисуса Христа, Божией Матери или святых. Если же при этом начинается толкотня, суета, споры за «лучшее место», сопровождаемые потерей духовного благоговения и душевного мира, то такое шествие вызывает не милость Божию, а гнев по отношению к святотатцам. Поэтому участвующий в крестном ходе должен всегда стремиться хранить душевный мир, молитвенное настроение и любовь по отношению к ближним.

Неоказание посильной помощи при строительстве или реставрации храма. Храм как дом Божий должен привлекать нашу особую заботу и внимание. Мы всегда должны принимать посильное участие или делами, или денежными средствами в его достойном содержании. Храм - это то, что принадлежит всему верующему народу. Бог даст, будет принадлежать нашим детям и правнукам. И, конечно же, у всякого верующего человека должно болеть сердце за его состояние.

Редкое говение - свидетельствует о нашей теплохладности по отношению к Богу. Любящий Бога стремится как можно чаще соединяться с Ним в таинстве Святого Причащения. Разумная частота причастия должна быть определена духовником, но обычно говение должно совершаться не реже, чем раз в месяц.

Плохая подготовка и недостойное приобщение Святых Таинств . «От того из вас многие болеют, а некоторые даже умирают, что пьют и едят от Чаши Господни недостойно», - пишет апостол Павел. Вкушая Тело и Кровь Господню, необходимо помнить, что мы соединяемся с Самим Богом, и эта встреча может нам принести великую радость и пользу, но в случае равнодушия, небрежения мы можем быть и строго наказаны. Желательно причащаться часто, и готовиться соответствующим образом.

Дерзновение приступить к Святым Тайнам при запрещении духовника. Слово духовника, сказанное на исповеди, должно быть законом для православного христианина. Особенно если дело касается отстранения от причастия. Это духовная эпитимия (наказание), которая накладывается за довольно серьезные прегрешения. И если христианин наперекор своему духовнику дерзнет приступить к Святым Таинам, то они могут послужить ему в суд и осуждение.

Нехранение дня причастного и вообще дней после говенья. День причащения Святых Таин Христовых требует от православного особого внимания к своей внутренней жизни и строгого соблюдения заповедей по отношению к ближнему. В причастника вошел Сам Христос, насколько же благоговейным должно быть поведение говевшего, чтобы сохранить ту великую благодать, которая была получена при причащении. Сподобившийся соединиться со Христом должен помнить, что враг употребит все усилия, чтобы лишить христианина причастной благодати. Могут происходить искушения и даже своего рода провокации со стороны как близких, так и незнакомых людей. Причастник в этот день не должен предаваться греховным развлечениям, естественно, не иметь никаких плотских супружеских отношений, больше проводить времени в молитве, духовном чтении и доброделании на пользу ближних.

Воздаяние Божеской чести Божией Матери, ангелам или кому-нибудь из святых. Мы всегда должны помнить, что спасает нас только Господь. Святых и даже Саму Божию Матерь Бог прославляет как своих угодников. Бог, слыша их молитвы и прославляя их, помогает нам. Но спасает и помогает только Господь, хотя это часто и происходит по молитвам Его угодников. Поэтому Божескую честь следует воздавать только Ему.

Ложная вера в то, что святое место или принятие сана или пострига само по себе спасает человека. Спасает человека не место или сан, но правильное житие по заповедям Господним. Можно погибнуть и в самом святом месте, и в архиерейском сане, если не соблюдать заповеди Господни, предаваться страстям и порокам. В святом месте бывает легче спастись, видя соответствующие примеры и благочестие окружающих, но опять-таки все зависит от самого человека, ибо Бог, по словам апостола, «всем желает спастись и придти в познание истины».

Ложный стыд в исповедании веры и в делах Богопочитания. Враг рода человеческого часто стремится внушить человеку ложный стыд, когда необходимо перекреститься или прямо исповедать свою веру. Часто человек в постороннем присутствии стесняется молиться или даже признаться, что он верующий. Удивительно, ругаться плохими словами, пить вино, говорить о блуде и других грехах не стыдно, а о своей вере и о том, что может послужить ко спасению окружающих, - стыдно. Воистину сильно демоническое внушение, так страшно помрачающее человеческое сознание.

Ложная, фарисейская набожность. «Бог есть истина», говорится в Евангелии, а всякая ложь и притворство от диавола. Одним из самых мерзких грехов является притворство в вере, наружно-показная набожность. О таких людях Господь сказал: «Люди эти чтут Меня языком, но сердце их далеко отстоит от Меня. Но тщетно чтут Меня, уча учениям и заповедям человеческим». Нередко из-за тщеславия или выгоды человек принимает на себя личину набожности, но мерзко это пред Богом.

Требование награды за свою набожность у Бога и людей, даже если это происходит на уровне подсознания. По своей великой гордыне, некоторые люди считают, что своими молитвами они оказывают Богу и миру немалую услугу. Несколько помолившись и попостившись, они ожидают за эти «подвиги» вполне земного воздаяния в виде славы, почета, возможно, и денег или, по крайней мере, даров чудотворений, которые принесут и все вышеперечисленное. Несчастные не понимают, что Бог совершенен и не имеет в нас никакой нужды, но по любви Своей желает спасения всей твари. Наши молитвы нужны только нам, для стяжания смирения и других добродетелей. Наша вера и добродетели и есть награда за наши усилия здесь на земле, а в будущем, при наличии необходимого смирения, могут принести и вечную жизнь.

Отношение к истинной набожности и добродетели как к ханжеству, фарисейству, юродству или гонение человека благочестивого. Некоторые люди, не ведущие духовный образ жизни, но считающие себя православными, не могут терпеть истинного благочестия, так как оное является живым укором для их расслабленной, порочной жизни. Видя человека постящегося, молящегося и регулярно ходящего в церковь, они начинают обвинять его в ханжестве и лицемерии. Заблудшие не могут понять, почему человек не живет подобно им по мирским страстям, в чем-то ограничивает себя, к чему-то принуждает, ведь за это дополнительных земных благ он не получает. Единственное для них приемлемое объяснение - это лицемерие, ханжество подвизающегося по причине тщеславия. Заблудшие часто осуждают праведников, возводя на них напраслину, этим они как бы оправдывают себя и свой порочный образ жизни. Но клевета на праведного - великий грех, за который Господь часто наказывает еще при земной жизни.

Отсутствие страха Божия. Страх Божий, по словам святых отцов, - совершенно необходимая для спасения души добродетель. Страх Господень условно подразделяется на три вида: рабский, наемничий и сыновний. По мере духовного возрастания подвижник переходит от одного вида страха к другому. Рабский страх свойственен новоначальным, он заключается в боязни нарушить заповеди Господни из-за грядущего наказания. Страх ада и вечных мук удерживает кающегося грешника от повторения смертных грехов. Наемничий страх вызван боязнью потерять награду (в случае грехопадений) за проделанные аскетические труды и время, прожитое по заповедям Господним. Сыновний страх вызван боязнью оскорбить любящего Отца недостойным поведением; исполнение заповедей к этому времени становится естественной потребностью подвижника, а нарушение их, наоборот, великим падением. Если у человека отсутствует страх Божий, значит, он находится на пути духовной погибели, так как подобное состояние может быть вызвано или крайней степенью гордости, или величайшим легкомыслием и небрежением о спасении своей души.

Только рабский страх к Богу. Если человек останавливается только на ступени рабского страха и не идет вперед в своем духовном развитии, то есть не грешит лишь из-за боязни наказания (но внутренне по-прежнему желает греха), и не находит удовольствия в исполнении добродетелей, такое состояние не спасительно. Ибо законы духовной жизни свидетельствуют, что человек в своем развитии на месте стоять не может, он или приближается к Богу или удаляется от Него.

Холодность сердца по отношению к Иисусу Христу, Божией Матери и святым - является результатом греховной жизни и отсутствием благодати в сердце грешника. «Если кто не любит Господа Иисуса Христа, да будет проклят», - говорит апостол. И действительно, не великий ли это грех - с холодным чувством относиться к Тому, Кто был бичуем у столба и «язвлен за грехи наша» и принял страшную крестную смерть за род человеческий? Грехом также является не любить душеспасительных бесед о лице Иисуса Христа, отворачиваться, когда другие с благоговением произносят это святое имя, не стараться приобрести святые иконы, не слушать и не читать акафистов, не заниматься молитвою Иисусовой, не стремиться соединиться со Христом в Таинстве Святого Причащения.

Протестанты называют икону идолом, а почитание икон — идолопоклонством. В своей критике православного иконопочитания они усматривают сходство с язычеством внешнее, а не в сути.

Для того чтобы понять, от чего предостерегает II заповедь, надо выяснить: что же такое идол и отличается ли он чем-либо от иконы? Даже при самом поверхностном анализе мы найдем ряд фундаментальных отличий и даже полярных противоречий между иконой и идолом. Что такое идолопоклонство? Нетрудно согласиться со следующим определением: идолопоклонство есть поклонение как богу кому-либо или чему-либо вместо истинного Бога с использованием культовых изображений любого рода.

Культовые изображения могут быть самыми разными по своему материалу и внешнему виду. Отступлением от Бога является не какие-либо формы, размеры, цвет, материал и т.д., а то, что это почитается вместо Бога или наравне с Богом. Чтобы обвинить православных в идолопоклонстве надо упрямо игнорировать два фундаментальных положения Православной Церкви: 1) мы поклоняемся Единому Богу, Творцу неба и земли, явленному нам в Троице; 2) мы не считаем иконы или какие-либо иные изделия рук человеческих богами или равными Богу. И тот, кто соглашается с предложенным выше определением идолопоклонства, не имеет права обвинять Православие в этом грехе.

Идол есть ложь (Иер. 51,17), вымысел человека (Деян. 17,29). В религиозных блужданиях язычников, которыми нередко заболевали и евреи, возникал ряд вымышленных мифических персонажей, обожествляемых языческими народами. Не вполне освободившись от языческих привычек, евреи потребовали вылить им золотого тельца, подобного быку Апису, которого они видели в Мемфисе. Почему же это была измена? «Они обратились сердцами своими к Египту… и принесли жертву идолу» (Деян. 7,39;41), — поясняет первомученик Стефан. Не Богу возносили они молитвы, но идолу, и ему была адресована жертва. Как с горечью замечает псалмопевец: «Променяли славу свою на изображение вола, ядущего траву. Забыли Бога, Спасителя своего, совершившего великое в Египте» (Пс. 105,20-21). Идолопоклонство для евреев было не просто сменой атрибутики поклонения Богу, это всегда было сменой самого объекта поклонения. Язычество обожествляло сами изделия, и идолы считались богами, а отнюдь не их образами. По свидетельству пророков, язычники говорили дереву: «Ты — мой отец» и камню: «Ты родил меня»… где же боги, которых ты сделал себе? (Иер. 2,27,28; Ис. 48,5; 44,9-20), народ Мой вопрошает свое дерево… они отступили от Бога своего (Ос. 4,12) и т.п. Если бы действительно идолы являлись для язычников лишь образами, то эти, как и многие другие, обличения и упреки пророков были бы беспочвенны. Они носили бы скорее клеветнический характер, чем обличительный. Сердцеведец Господь, зная помышления идолопоклонников, говорит, что те «вопрошают дерево», а не Бога пред деревом, как, например это делал Моисей пред ковчегом.

Православные, глядя на икону, не к ней обращаются, и не дерево и краски являются предметом нашего поклонения, а Личность, изображенная на иконе. Написание образа возникает от желания приблизиться к Первообразу. И наоборот, создание идола происходит не от стремления к Богу, а от Его забвения.

Что делает деревяшку идолом? Её обожествление. Оно отодвигает Самого Бога на второй план или полностью заменяет Его. Господь повелевает Моисею: «Сделай себе медного змея и выставь его на знамя, и если ужалит змей какого-либо человека, ужаленный, взглянув на него, останется жив» (Числ. 21,8). На этом примере мы видим изображение, служащее для спасения человека. И лишь когда евреи начали много спустя кланяться ему как божеству, называя его Нехуштаном, медный змей был истреблён благочестивым царем Езекием (4Цар. 18,4). Истреблён не потому, что был почитаем, а потому, что стал обожествляем. Следовательно, второй заповедью запрещено не всякое изображение, а только обоготворяемое, замещающее собой Бога, т.е. идол. Иное понимание второй заповеди делает Библию противоречивой.

Характер этого запрета связан с вопросом о едином истинном Боге. Это ограждение единобожия от всех возможных примесей и подмен. И, конечно же, православные абсолютно согласны с тем, что эти запреты предостерегают против идолопоклонства и являются этически вескими и реальными как в Ветхом, так и в Новом Заветах.

Однако протестанты в этот запрет включают слишком многое. Они говорят: всё Священное Писание Ветхого и Нового Заветов осуждает иконопочитание. Под этим общим названием ими понимаются все виды изображений.

Но действительно ли у евреев не было никаких изображений? Были, причём, изображения священные, носящие чисто религиозный характер. Господь сказал: «Не делай себе… изображения какого-либо гада, ползающего по земле» (Вт. 4,8). И Он же повелевает: «Сделай себе медного змея» (Числ. 21,8). Нельзя изображать животных, но в видении Иезекиилю был показан небесный храм, изобилующий резными изображениями херувимов с человеческими и львиными лицами (Иез. 41,17-18). Господь запрещает изображать птиц, но от Него же исходит повеление вылить херувимов с крыльями, сделать Херувимов на ковчеге (Исх. 25,8;22), на стенах скинии (26,1;31), во внутренней части храма (3Цар. 6,27), на дверях храма (25 ст.), на стенах храма (2Пар. 3,7), во Святая Святых и на завесе (10,14). Эти повеления указывают, прежде всего, на возможность изображать духовный тварный мир средствами искусства. Важно отметить, что для того, чтобы сделать все принадлежности скинии, в том числе и иконы херувимов, Бог исполнил мастера, Веселеила, Духом Своим (Исх. 31,1-11). Это было не просто украшение храма, а религиозные изображения, освященные Богом по Его же собственному повелению: «Возьми елея помазания и помажь скинию и всё, что в ней, и освяти её и все принадлежности её, и будет свята» (Исх. 40,9). Так религиозные изображения были учреждены для евреев Тем Самым Богом, Который запретил обожествлять что бы то ни было. Об этом же свидетельствует и их место в культе Израиля. Херувимы служили образом присутствия славы Господней, ковчег — образом присутствия Бога. Ссылаясь на Числ. 10,33-36 скажем больше — это был образ Самого Бога.

Никто из пророков не укоряет иудеев за священные изображения, бывшие в храме. Они запрещали делать изображения «других богов». Разве изображение Христа — это изображение идола? Если учесть, что к материалу, из которого сделаны иконы, мы, в отличие от язычников, относимся равнодушно, то для того, чтобы продолжать обвинять нас в идолопоклонстве, надо будет сказать, что мы не Тому, Кому надо кланяемся. Но такое не решится утверждать и самый недалёкий разум.

Надо научиться отличать священное от несвященного и нечистое от чистого (Лев. 10,10). И это касается всех аспектов богословия и жизни. Есть скиния Давида (Деян. 15,16) и скиния Молоха (7,43), чаша Господня и чаша бесовская, трапеза Господня и трапеза бесовская (1Кор. 10,21). Язычники обманываются, когда изображают Ваала, Астарту, Молоха, Артемиду, Перуна и др. Их не было. Заблуждаются также, когда обожествляют земных царей и народных героев. «Кроме меня нет Бога» (Ис. 44,6) — говорит Господь.

Надо смотреть глубже. В суть вещей, их цель. В Священном Писании посредством слова изображаются и Бог, и ангелы, человек, и добродетели и пороки, а так как всё говоримое о них истинно и имеет целью прославить имя Божие, то мы принимаем Писание всем сердцем и душой, ибо оно возвещает нам о великом промысле Божием и тайнах спасения человека. Не о том ли самом говорят и иконы, передавая смыслы иными символами? Принимая Библию, мы отвергаем писания еретиков, как содержащие ложь, несмотря на их внешнее сходство. Так должно рассуждать и о священных изображениях.

Протестанты укоряют православных в том, что, ссылаясь на факт Боговоплощения, они недооценивают запреты Ветхого Завета. Воплощение Господа ни в коей мере не сделало допустимым поклонение ложным богам или божеству. Вторая заповедь не отменена воплощением Сына Божия. Боговоплощение сделало неизобразимого Бога — изобразимым по Его человечеству. О возможности изображения Христа, ангелов и других духовных реалий нет смысла приводить доказательства. Все протестанты изображают Христа, Богоматерь и др. в своих журналах, книгах и плакатах. Странно то, что они при этом доказывают невозможность изображения Христа в каком бы то ни было виде.

Изображать Христа можно и нужно. Икона — это те же священные слова, облечённые в краски, наглядное изображение того, о чем проповедовали пророки и апостолы. Вопрос в том, допустимо ли использовать изображения при молитве, оказывать перед изображением знаки почтения? Приемлется ли Богом поклонение, совершаемое перед Его образом?

Свою полемику против иконопочитания протестанты строят на ошибочном предположении: идолопоклонство есть поклонение истинному Богу с использованием каких-либо изображений.

Во-первых, эта формулировка не подтверждается ни единым местом из Писания. Все места, приводимые ими, говорят о поклонении языческим богам.

Во-вторых, под это непродуманное определение подпадают все праведники Ветхого и Нового завета. Господу, Богу твоему, поклоняйся (Мф. 4,10), но в Библии есть много примеров почтительного поклонения тому, что не есть Бог во имя Самого Бога. Так Давид поёт: поклоняюсь пред святым храмом Твоим (Пс. 137,2). Поклонюсь святому храму Твоему (Пс. 5,8). Поднимаю руки к святому храму Твоему (Пс. 27,2). Пойдём к жилищу Его, поклонимся подножию ног Его (Пс. 131,7). Иисус Навин пал лицем своим пред ковчегом (Нав. 7,6). Апостол Павел ходил в Иерусалим для поклонения (Деян. 24,11) и молился в храме до исступления (22,17). Иаков… поклонился на верх жезла своего (Евр. 11,21). И что же, все они согрешали? Нет. Это было поклонение Всевышнему пред образом, говорящим о Нём! Как это верно выразил Соломон в своей молитве о храме: когда они (израильтяне) почувствуют бедствие в своём сердце и протянут свои руки к этому храму, Ты услышь с неба, с места Твоего обитания, и помилуй (3Цар. 8,38-39).

Протестанты споткнулись о слово «поклоняться». Смешением двух образов поклонения они бросают тень на святых Ветхого Завета, косвенно обвиняя их в идолопоклонстве. «Поклонение» как религиозное самопосвящение и упование надо отличать от «поклона» как физического выражения почтения. Иначе, чтобы запретить поклоны перед иконами, придётся признать, всех благочестивых иудеев идолопоклонниками.

Чем был ковчег для Израиля? Он был объектом поклонения истинному Богу, образом Бога, образом Его благодатного присутствия. «Когда поднимался ковчег в путь, Моисей говорил: восстань, Господи, и рассыплются враги Твои, и побегут от Лица Твоего ненавидящие Тебя! А когда останавливался ковчег, Он говорил: возвратись Господи, к тысячам и тьмам Израилевым» (Числ. 10,35-36). Размышляя по-протестантски, невозможно не обвинить Моисея в идолопоклонстве, ведь о ковчеге завета он говорит как о живой личности. А как отнестись к тому, что Давид скакал из всей силы пред Господом (2Цар. 6,14), т.е. пред ковчегом? Кроме того, пред ковчегом приносили всесожжения (3Цар. 3,15), воспевали (Пс. 137,1-2), кадили (Исх. 40, 26-27), возжигали лампады (37,17;23). Не лишним будет заметить, что на ковчеге были два золотых херувима чеканной работы. Ковчег отделялся завесою, на которой также были вышиты херувимы (2Пар. 3,14). Жертвенник стоял перед этой завесою (Исх. 40,5). Таким образом, курения возносились в присутствии священных изображений. Внешне израильтяне — те же язычники. Но если присмотреться, то нетрудно убедиться, что совершение всех этих религиозных действий с непосредственным участием материальных предметов вовсе не мешало им истинно поклоняться Творцу, напротив, этому способствовало. Так и каждение перед иконами адресовано не самим иконам, а тем, чьи образы они нам являют.

Протестанты возражают, что творить вышеописанные изображения повелел Сам Бог, а иконы не санкционированы Им непосредственно, потому не имеют прав на существование. Но, во-первых, в Новом Завете нет санкции ни на какие религиозные изображения, но протестанты их широко используют. Во-вторых, Бог повелел сотворить эти образы не без причины и цели, а, прежде всего, для установления правильного образа богопоклонения. Следовательно, Он санкционировал не просто перечень позволительных изображений, а пользу их употребления. В третьих, вышеозначенное поклонение не предписано Ветхим Заветом, однако Писание неоднократно свидетельствует об этом как о проявлении благочестия.

VII Вселенской Собор определил, что священные изображения должны быть везде — дабы чаще человек вспоминал о Спасителе и чаще молитвенно призывал Его. Икона провоцирует рождение молитвы в душе верующего, и чем больше будет изображений, пробуждающих нашу молитву, тем лучше.

Зачем в Ветхом Завете при молитве обращались к Иерусалиму и храму? (3Цар. 8,48; Дан. 6,10). Моление пред образом обращено к Первообразу и приемлется Им. Именно это движение души, направленное к Богу, делает изображение — иконой. Потому и воздавалось ковчегу Завета почтительное поклонение, что его присутствие устремляло сердце к Богу и порождало молитву. Так и икона служит нам для рождения тех же чувств.

Никто не станет отрицать, что, даже глядя на звёзды или красоты природы, можно славить Сотворившего. Как многочисленны Твои дела, Господи! Всё сделал Ты премудро! (Пс. 103,24). Значит, можно глядя на земное, воспевать Небесное! И этот зримый путеводитель к Незримому Богу становится «мерзостью пред лицем Божиим» только тогда, когда люди поклоняются звёздам и стихиям вместо Бога, сотворившего их.

Итак, мы подошли к главному вопросу иконопочитания: принимается ли поклонение пред образом Самим Первообразом т.е. есть ли связь между ними? Мать, целующая фотографию любимого сына не вызывает у протестантов отвращения. Ведь не фотобумаге она изливает чувства, а сыну. И традиционная православная формула о мысленном восхождении от образа к Первообразу в данном случае понятна и принимается протестантами безоговорочно.

Что объединяет портрет с тем, кто на нём изображен? Одна и та же личность. Глядя на портрет, мы говорим: «Это Иван Иванович» и, глядя на самого Ивана Ивановича, говорим так же. Их вовсе не объединяют форма, вещество, цвет, объём, вес или даже внешние данные. Их объединяет тождество личности. У них одно имя. А имя — это указатель не естества, а личности.

Библия — это также совокупность образов, преподанных нам словами. И протестанты достаточно благоразумны, чтобы не заворачивать пирожки в страницы из Библии. В данном случае они признают связь образов с первообразами, хотя если даже на Библию (книгу) посмотреть так, как протестанты смотрят на икону, то и это не более чем обычная бумага и краски. Да, икона писана символами, и протестантам непонятна, но ведь и Библия писана так же. И если она написана символами, нам непонятными (на непонятном нам языке), то от этого она не перестает быть Словом Божиим. Так и икона есть образ Бога, независимо от того, все ли это понимают.

Если кто-либо из протестантов станет обижаться на то, что некто презрительно плюнул на его фотографию, то нарушит собственную убеждённость в абсолютной раздельности образа с первообразом, ведь оскорбление нанесено бумаге, краскам, но никак не тому, кто на ней изображён. А то, что попутно плюющий произносил ваше имя, так это тоже к вам не относится, он ведь не на вас плюнул!

Протестанты считают, что православные боготворят иконы, служат иконам акафисты и молебны, поклоняются иконам. Мы не боготворим иконы, а поэтому не им служим акафисты и молебны и не им поклоняемся, а Богу. Определение: «служение и поклонение иконам» предполагает собой полное отсутствие связи образа с первообразом.

А если протестанты правы и её действительно нет, то и поклонение ковчегу Завета не более чем поклонение ящику и вышеперечисленные ляпсусы об оскорблении образа — нормальны. Однако Слово Божие говорит обратное. Бог не чуждается Своих образов. Он действует и даже чудотворит через рукотворные предметы, символизирующие Его Самого.

Древние, взирая на прообраз попрания сатаны (медный змей), спасались от смерти, а мы, молитвенно взирая на образ Поправшего — идолопоклонники?! Нелогично. По поводу медного змея протестанты возражают, что Бог тогда действовал через образ потому, что у израильтян была слабая вера в невидимое. Но тогда придётся признать и Моисея маловерным. Это ему сказал Бог: Я буду открываться тебе и говорить с тобою… посреди двух херувимов (Исх. 25,22), то есть тоже через видимый образ. Получается, что у любого протестанта вера в невидимое сильнее веры Моисея и Давида!

О чудесах от ковчега знает каждый, кто читал Ветхий Завет. Вспомним хотя бы о падении идолов в храме Дагона (1Цар. 5,1-12) или переход через Иордан, как некогда через Красное море (Нав. 3,5), обнесение ковчега вокруг Иерихона (Нав. 6,5-7) и так далее. А сколько чудес и исцелений от икон знает христианская история, начиная с первых веков и до наших дней. Но для протестантов чудеса от икон — это «печальное заблуждение». Почему протестантам, словно атеистам, нужно доказывать, что Церковью не «приписывалось совершение чудес и исцелений» от икон, а они действительно случаются на самом деле?

Благоговейное отношение к образу Христа мы видим и у самих протестантов. Баптисты, почитая в обряде хлебопреломления хлеб и вино — символами, или иначе: образами, знаками, Тела и Крови Христа, весьма трепетно относятся к этим символам. Хлебом не крошат и, вкушая с вином, мысленно возносятся на Голгофу или тайную вечерю. Так, рукотворный образ Христа возводит баптиста к Первообразу. Почему же другого рода рукотворенные образы вызывают у баптистов прямо противоположные чувства? Не должно ли им пред образом Христа благоговеть так же, как перед образом Его искупительной жертвы? Почему образ Тела и Крови свят, а образ Самого Христа — идол?

Поклонение, даже жест, пред образом настолько связано с поклонением Первообразу, что в эпоху иконоборчества христиане жертвовали жизнью, отказываясь от попирания икон. И иная сторона: для христианина лучше отдать тело на муки, чем поклониться образу ложного бога. Не древесина и отделка так неприемлемы (или любимы) были для мучеников, а те первообразы, которые за ними скрывались. Образы ложных богов есть принадлежность отца лжи (Ин. 8,44). Образ истинного Бога (1Ин. 5,20) есть принадлежность Истины.

Мы не обвиняем баптистов в том, что они, где это необходимо, изображают Христа и во время Его земного уничижения, и в небесной славе. Странно только при этом слышать от них, что это «невозможно» и «неразумно». Конечно, изобразить Христа во славе, Который обитает в неприступном свете (1Тим. 6,16), фотографически невозможно, но ведь и такой задачи перед собой никто не ставит. А образ Христа воскресшего рисуют и баптистские художники.

Православная икона имеет своей целью изображение личности, а не внешних данных. Поэтому нам представляются нелепыми обвинения в том, что изображение на иконе несхоже с прототипом. Икона не силится отобразить ни внешность Спасителя, ни, тем более, Его Божество. Православная каноническая икона весь акцент ставит на Личности, Которую и являет и проповедует. Той Личности, Которая узнаваема, ибо описана в Библии. И если уж ставить вопрос о реальности образа в иконе, то ответ будет: да, образ, изображённый на канонической иконе, правдив потому, что соответствует тому образу Спасителя, который преподан (изображён) апостолами через Писание.

Протестантские журналы и плакаты тяготеют к чувственному, фотографическому изображению. Та же разница в иконографии православной и католической. Последняя также увлекается чувственностью и прикрасами. Часто протестанты, не будучи в состоянии отличить православную икону от католической, обрушиваются с критикой на православную, подразумевая католическую.

Говоря о возможности или невозможности изображения Христа, нужно заметить, что тайна Боговоплощения непостижима. А потому непередаваема ни словом, ни красками. То, что отчасти можно было описать словами — описали апостолы, и то, что отчасти описуемо красками — пишется на иконах. А посему, отрицающему частичную изобразимость Боговоплощения красками (а икона Богоматери с предвечным Младенцем на руках выражает именно этот догмат), надлежит отрицать и словесное описание великой благочестия тайны (1Тим. 3,16), ибо и слово изображает её также весьма образно и поверхностно.

Православная молитва перед образом — это молитва, обращенная к первообразу. Икона не развлекает глаз во время молитвы. Наоборот, она помогает духовному сосредоточению тем, что блокирует собою поток многообразных внешних зрительных ощущений. Поэтому православным не нужно жмурить глаза во время молитвы как это практикуют баптисты. Зримый образ уничтожает воображения, фантазии, которые также мешают трезвенной молитве. Бесстрастность православной иконы призвана подчеркнуть духовную глубину и чистоту изображаемой личности. Она создаёт то молитвенное настроение, которое обращает наши внутренние очи к небу. Предстоя пред иконой Спасителя, православный молитвенник духом предстоит пред Самим Господом. Образ не мешает молитве, а собирает её, возводя дух и разум не к изображению, а к Изображённому.

Икона, как и слово, является одним из средств познания Бога, одним из путей восхождения к Нему. Поэтому православный церковный образ (икона) не ограничивается только иллюстративной функцией, а служит и для молитвенного поклонения и общения с Первообразом. Мы возводим ум свой к личности, а не к её изображению. Пишешь ли ты икону для напоминания о невидимом и невообразимом Боге — ты не творишь себе кумира. Воображаешь ли себе Бога и думаешь, что Он похож на твое воображение, ты ставишь себе кумир, — таков смысл ветхозаветного запрещения.

(36 голосов : 4,0 из 5 )

диакон Андрей

Любой критик Православия должен продумать одно очевидное обстоятельство: нам уже две тысячи лет. Две тысячи лет христиане вчитываются в свою Книгу; две тысячи лет лучшие умы человечества думали над ней. Поэтому неумно, случайно набредая в Библии на какое-то неудобовразумительное место, вопиять об обнаруженном «противоречии» или глупости. Христианские богословы наверняка еще в древности обращали внимание на это место и давали ему интерпретацию, соответствующую целостному общебиблейскому контексту. Наивно, например, думать, что никто из православных за эти двадцать веков так никогда и не задумался над тем, что на прошлой неделе узнали мальчики из «Церкви Христа»: оказывается, в Библии есть заповедь «не сотвори себе кумира», которая, мол, злостно нарушается православными иконописцами.

Мы знаем об этой заповеди. Православное богословие иконы начинается с запрета на изображение - но лишь начинается, а не кончается им… Помимо второй заповеди, мы знаем и еще некоторые библейские установления и свидетельства, которые не замечаются протестантами.

Вопрос о допустимости или недопустимости иконопочитания - вопрос сложный. Не в том смысле, что «трудный», а в том смысле, что многосоставный. Он вбирает в себя восемь вполне конкретных и раздельных вопросов:

1. Допустимы ли изображения вообще?

2. Допустимо ли изображение священных духовных реалий?

3. Допустимо ли изображение Бога?

4. Допустимо ли использовать изображения в миссионерских целях?

5. Допустимо ли использовать изображения при молитве?

6. Допустимо ли оказывать знаки почтения перед изображениями?

7. Можно ли думать, что поклонение, совершаемое перед образом, приемлется Богом?

8. Могут ли изображения быть священными и чудотворными?

Прежде всего приведем полную формулировку библейского запрета на изображения: «Твердо держите в душах ваших, что вы не видели никакого образа в тот день, когда говорил к вам Господь на горе Хориве из среды огня, дабы вы не развратились и не сделали себе изваяний, изображений какого-либо кумира, представляющих мужчину или женщину, изображения какого-либо скота, который на земле, изображения какой-либо птицы крылатой, которая летает под небесами, изображения какого-либо гада, ползающего по земле <…> Берегитесь, чтобы не забыть вам завета Господа <…> и чтобы не делать себе кумиров, изображающих что-либо» ().

Этот текст Второзакония - не более чем развернутое изъяснение того, что и предписывается второй заповедью: «Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, и что на земле внизу, и что в воде ниже земли; не поклоняйся им и не служи им, ибо Я Господь, Бог твой» ().

Как видим, запрещено всякое изображение. Поэтому, если к вам подойдет протестант и спросит - «как вы смеете делать иконы, если в Библии это запрещено?!», - тихим, но твердым голосом попросите его предъявить документы. Попросите раскрыть документ на той страничке, где находится его фотография. Уточните затем, мужчина он или женщина. И затем напомните ему текст из , 16: не делай «изображений <…> представляющих мужчину или женщину» .

Итак, если понимать этот текст с протестантской буквальностью, то протестанты сами окажутся нарушителями этого библейского установления.

Утешить их можно только одним: указанием на то, что Сам Господь был «нарушителем» ригористичности Своей заповеди. Он сказал, что нельзя делать изображения гада - и Он же повелевает излить медного змея (). Нельзя изображать животных - и вдруг Иезекииль видит небесный храм, в котором есть резные изображения херувимов с человеческими и львиными лицами (). Нельзя изображать птиц - и от Бога же исходит повеление излить херувимов с крыльями, то есть в птичьем облике.

Следовательно, ответ на первый из семи поставленных вопросов звучит ясно: Да, изображения допустимы. Изображения были в Ветхом Завете, изображения делают и сами протестанты. Буквальное же исполнение запрета на все изображения того, «что на небе вверху, и что на земле внизу, и что в воде ниже земли» вело бы просто к уничтожению всей живописи. Даже мусульмане не пошли последовательно по этому пути и, запретив изображения Бога, ангелов, людей и животных, все же разрешили изображать растения. В Коране нет ни одного запрета на изображение. Это сделали в начале VIII века халифы Язид II и Омар II. Обоснование для этого запрета они привели совершенно небиблейское: художник не может творить, поскольку единственный творец - Аллах (см. Tatarkiewicz Wl . Istoria esteticii. Vol. 2. - Bucuresti, 1978, p. 68). В монотеистической системе, в которой не признается воплощение Бога в человеке, не может быть религиозного доверия к человеку. Если Христос (Иса) - не Бог, но лишь пророк, то человек слишком далек от Бога, и, конечно, не вправе претендовать на обладание атрибутами Творца. Но если Сын есть Бог, если Иисус из Назарета единосущен Всевышнему - то, значит, человек достоин Боговоплощения, значит, он так дорог в глазах Создателя, что не может быть отчужден Богообразности. В воплотившемся Сыне Божием явилась Любовь, создавшая мир, и это Воплощение подтвердило, что человек изначала создан как образ Творца, то есть в качестве творца. Богословское препятствие для религиозного обоснования творчества, таким образом, устраняется с вочеловечиванием Бога.

Второй вопрос : допускает ли Библия изображение священных реалий, изображение духовного мира?

С осторожностью, но - допускает. «Сделай из золота двух херувимов: чеканной работы сделай их на обоих концах крышки <…> там Я буду открываться тебе и говорить с тобою над крышкой, посреди двух херувимов, которые над ковчегом откровения» (). Это повеление указывает прежде всего на возможность изображать духовный тварный мир средствами искусства. Херувимы были сделаны и для украшения Иерусалимского храма: «Сделал <Соломон> в давире двух херувимов из масличного дерева <…> И обложил он херувимов золотом. И на всех стенах храма кругом сделал резные изображения херувимов» (). Важно отметить, что во дворце Соломона херувимов не было (; ). Значит, это именно религиозные изображения, а не просто украшения. Такие же херувимы были сделаны и для второго храма, построенного вместо разрушенного Храма Соломонова (). В этом храме был Христос, этот Храм Христос назвал Своим домом ().

Третий вопрос : допустимо ли изображение Бога?

Вновь напомню, как Писание объясняет недопустимость изображений: «Твердо держите в душах ваших, что вы не видели никакого образа в тот день, когда говорил к вам Господь» (). Но затем-то - увидели образ. «О том, что было от начала <…> что видели своими очами <…> ибо жизнь явилась, и мы видели и свидетельствуем, и возвещаем вам сию вечную жизнь, которая была у Отца и явилась нам» (). В евангельские времена произошло то, что Христос выразил словами: «Истинно говорю вам, что многие пророки и праведники желали видеть, что вы видите, и не видели» ().

Христос есть Бог. Христа можно было видеть (по Его человеческой природе), а значит - «видевший Меня видел Отца» (). То, что было совершенно невозможно в Ветхом Завете, становится возможным после того, как незримое Слово облеклось в видимое Тело. «Бога не видел никто никогда; Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил» (). Воплощение не только Бога сделало видимым, но и людей - боговидцами.

Итак, если в прежнюю пору Бога нельзя было изображать, потому что «вы не видели образа», то с тех пор, как «Он явил» и «вы видели» - изображения Бога во Христе уже возможны. И протестантские журналы полны изображениями Христа .

Четвертый вопрос : если изображения допустимы, то ради чего? Как обращаться с ними? Как можно их использовать в религиозной деятельности?

Проще всего протестантское сознание согласится с внебогослужебным, внекультовым использованием религиозных изображений.

Самим Христом слово «икона» употребляется без всякого негативного оттенка: «Чье это изображение (i e · w k 0 n) ?» (). С этого Спаситель начинает ответ на вопрос о подати кесарю . Значит, Христос использовал изображение для разъяснения Своей мысли. По образу этого действия Спасителя, в истории христианского искусства первое назначение религиозной живописи и было именно миссионерским, педагогическим. Икону называли «Библией для неграмотных». И поныне даже у протестантов «Детские Библии» делаются с картинками, а для первичной проповеди о Христе спокойно используются видео- и слайд-фильмы о библейских событиях.

…Раздражение, которое вызывают у протестантов наши иконы, просто необъяснимо ни с точки зрения христианского богословия, ни с точки зрения христианской этики. Это раздражение - страсть, духовная болезнь. Ее надо сознательно и целеустремленно преодолевать в себе. И в качестве первого шага я предложил бы протестантам отнестись к православным как к детям. Дети нуждаются в картинках? Ну, вот и православные тоже чувствуют себя теплее, спокойнее в окружении священных картин. Если протестантам угодно, пусть они считают православных детьми, «немощными в вере», привычки которых, по завету ап. Павла, надо принимать «без споров о мнениях» (). И протестант, обличающий православную старушку в том, что она «кланяется идолам», по правде, не умнее того, кто вырывал бы из рук ребенка книжку с картинками.

Но здесь возникает следующий, пятый вопрос . Если бы православные лишь проповедовали с помощью картинок, протестанты с этим примирились бы. Но допустимо ли использовать изображения при молитве?

Вновь напомню, что храмовые изображения херувимов присутствовали при молитве людей. Но обращали ли люди внимание на херувимов при совершении своих молитв? Учитывали ли древние израильтяне наличие изображений при своих богослужениях? Пока лишь заметим, что херувимы находились прямо перед глазами молящихся во время их поклонения Богу. Херувимы на ковчеге были скрыты от взоров завесой. Но на самой завесе были также вышиты херувимы! «Скинию же сделай из десяти покрывал крученого виссона и из голубой, пурпуровой и червленой шерсти, и херувимов сделай на них искусною работою» ().

Изображения напоминают о Боге и тем самым побуждают к молитве. VII Вселенский собор, объясняя иконопочитание, определил, что изображения должны быть везде - дабы чаще человек вспоминал о Спасителе и чаще мог молитвенно воздыхать. Так и сегодня человек, проходя мимо храма, хоть и не зайдет в него, но хоть секундно, издалека молвит: «Господи, помоги!»… Чем больше будет поводов к таким молитовкам - тем лучше.

Хоть и можно молиться всюду - но для того, чтобы пробудить молитвенное чувство - Господь дал Израилю храм и святой город Иерусалим. Хоть и можно молиться всегда - но как время особой молитвы были выделены праздники и субботы. Иерусалим, Храм, Закон побуждали к молитве и к поклонению Богу - поэтому и сами были предметами религиозного почитания евреев: «Поклонюсь святому храму Твоему» (); «Услышь голос молений моих, когда я взываю к Тебе, когда поднимаю руки мои к святому храму Твоему» (). По логике протестантов Псалмопевец здесь просто явно нарушает заповедь «Богу одному поклоняйся». В другой раз он опять признается, как кажется, в том же грехе: «как люблю я закон Твой» (). Как смеет он религиозно любить что-то, помимо Бога? А Исайя говорит: «И на закон Его будут уповать» (). Не язычник ли Исайя, раз уповает на Закон Божий, а не на Бога?

Зачем нужно при молитве обращаться к Иерусалиму и храму? (), - можно было бы задать вопрос древним евреям, так же как и сегодняшим православным («Зачем молиться, повернувшись к иконам?»). Человек может не чувствовать личной потребности в том, чтобы его молитва сопровождалась внешними проявлениями чувства благоговения. Но по крайней мере нельзя не признать, что молитва православных перед видимыми святынями (иконами) не есть практика, неизвестная Библии.

К тому же «молиться в присутствии» или даже «молиться, обратившись» к изображению все же не значит религиозно почитать изображение. Следовательно, настала пора задать шестой вопрос : Допустимо ли оказывать знаки почтения перед изображениями?

Вновь вспомним, что изображения херувимов были вытканы на покрывалах, которыми был занавешен ковчег. И вот перед этими изображениями совершались точно те же культовые действия, что и в православных храмах перед ликами икон: возжигались светильники и лампады (); совершалось каждение («Сделай жертвенник <…> пред завесою, которая пред ковчегом откровения <…> где Я буду открываться тебе. На нем Аарон будет курить благовонным курением <…> И сказал Господь Моисею: возьми себе благовонных веществ <…> и сделай из них <…> состав, стертый, чистый, святый <…> это будет святыня великая» - ).

Перед рукотворными святынями, равно как и перед людьми Библии (которые также не есть Творец, но тварь) совершались поклоны: «Поклонюсь святому храму Твоему» (). «Поклоняюсь пред святым храмом Твоим» (). Поклонились братья Иосифу. «Верою Иаков, умирая, благословил каждого сына Иосифова и поклонился на верх жезла своего» (). И Соломон кланялся своим гостям (), и царю кланялись (53). Авраам поклонился перед народом (). Когда Петр входил, Корнилий встретил его и поклонился, пав к ногам его (). Филадельфийской Церкви Господь говорит: «Я сделаю то, что они придут и поклонятся <тебе> и познают, что Я возлюбил тебя» ().

Если каждый поклон понимать как проявление религиозного поклонения, подобающего лишь Творцу, то все эти люди Писания тяжко согрешили. И протестант, кивком головы приветствующий своего собрата, также совершает греховное «поклонение».

«Поклонение» как религиозное «самопосвящение» надо отличать от «поклона» как физического выражения почтения. Иначе, запрещая поклоны перед иконами, надо объявить войну поклонам при встречах с людьми .

Надо различать поклонение как всецелое посвящение жизни и поклонение как знак почитания, уважения, благоговения. Собственно, это и было объяснено VII Вселенским собором: поклонение - только Богу; изображениям - только почитание. Для православного богословия сохраняет все свое значение заповедь «Богу твоему одному поклоняйся и Ему одному служи». «Сами себе и друг друга и весь живот наш Христу Богу предадим», и при этом будем почитать те знаки, что в земном странствии напоминают нам об этом нашем жизненном призвании.

И здесь встает седьмой вопрос : Можно ли думать, что поклонение, совершаемое перед образом, приемлется Богом?

Здесь я хотел бы напомнить протестантам то место, которое они более всего любят цитировать при обличении иконопочитания: «Бога никто никогда не видел» (). Понимают ли они всю серьезность такого утверждения? Ведь это означает, что все пророки Ветхого Завета никогда не видели Бога. Значит ли это, что они вообще ничего не видели? - Нет. Весьма настойчиво Писание утверждает, что Пророки имели именно «видения», а не только «слышания». Кого же они видели, если Бога они не видели? Кроме того - как совместить утверждение ап. Иоанна «Бога не видел никто никогда» () с многочисленными видениями Авраама и Моисея? Бога они не могли видеть. А видели - Сына. Для понимания этого надо иметь в виду, что апостолы (и в целом раннехристианская литература) нередко употребляют слово «Бог», говоря об Отце. Так вот - Отца никто из праведников Ветхого Завета не видел (как и Нового, кстати говоря). Они видели Сына, который есть … «образ ипостаси» Отца ().

Значит, все поклонения Богу в Библии и в христианском мире - это поклонение через образ: незримому Отцу через явленного Сына.

Сыном (Логосом) был создан мир. Сыном был дан Ветхий закон. Сын искупил человечество Своим воплощением, страданиями и воскресением. Сыном же будет совершен последний Суд в конце мироздания.

Второй тезис предыдущего абзаца нуждается в пояснении. От Иоахима Флорского до Бердяева идет вроде бы красивая идея о том, что Ветхий Завет - это эпоха откровения Отца; Новый Завет - это откровение Сына, а теперь настает эра третьего Завета - эра откровения Духа. Схема красивая. Но с Писанием несовместимая. В том-то и дело, что Ветхий Завет - это также время откровения Сына. Чтобы это было ясно, попробуем уяснить статус Того, Кто называется в Ветхом Завете Иеговой.

«Явился ему <Моисею> Ангел Господень в пламени горящего тернового куста. Моисей, увидев, дивился видению; а когда подходил посмотреть, был к нему глас Господень: Я Бог отцов твоих <…> Сего Моисея <…> Бог чрез Ангела, явившегося ему в терновом кусте , послал начальником и избавителем» (). Но именно Тот, Кто говорил из тернового куста, и назвал Себя Иеговой: «Господь увидел, что он <Моисей> идет смотреть, и воззвал к нему Бог из среды куста, и сказал» ()!

Согласно Павлу, Моисей общался с «Ангелом, говорившим ему на горе Синае…» (). Однако Моисей на Синае говорил с Богом: «Моисей взошел к Богу на гору, и воззвал к нему Господь с горы» ().

Ветхий Завет ясно говорит, что Закон дан Моисею прямо Богом. А апостол Павел настаивает: Закон «преподан через Ангелов, рукою посредника» ().

Однако, и в самом Ветхом Завете немало таких мест, где Ангел оказывается Богом, Иеговой: «Ангел Божий сказал мне во сне: Иаков <…> Я Бог явившийся тебе в Вефиле» ().

«И Ангел Божий <…> воззвал к Агари и сказал ей <…> Бог услышал глас отрока <…> встань, ибо Я произведу от него великий народ» (). Так кто же произвел народ от Измаила? Кто этот «Я»? Тем более, что в следующем стихе говорится, что именно «Бог» помог Агари. « Бог же сказал Аврааму <…> И о Измаиле Я услышал тебя: вот, Я благословлю его, и возращу его, и <…> произведу от него великий народ» ().

«Сказал ей Ангел Господень : вот, ты беременна, и родишь сына, и наречешь имя ему Измаил <…> И нарекла Агарь Господа , Который говорил к ней, сим именем: Ты Бог видящий меня» ().

Вот Авраам готовится принести в жертву Исаака: «Но Ангел Господень воззвал к нему с неба и сказал: Авраам <…> не поднимай руки твоей на отрока <…> ибо теперь Я знаю, что боишься ты Бога и не пожалел сына твоего, единственного твоего, для Меня » (). Но ведь Авраам вроде совсем не Ангелу приносил жертву, а Богу, как ему тут же и было подтверждено: «Мною клянусь, говорит Господь , что так как ты <…> не пожалел сына твоего <…> для Меня , то Я благословляя благословлю тебя» ().

А с кем боролся Иаков? «Ты боролся с Богом», - сказано ему (). Но пророк Осия знает нечто как будто иное: «Возмужав, боролся с Богом. Он боролся с Ангелом - и превозмог; плакал и умолял Его; в Вефиле Он нашел нас и там говорил с нами. А Господь есть Бог Саваоф; Сущий (Иегова) - имя Его» ().

Кто есть Бог Иакова? Своего сына Иосифа Иаков напутствует такими словами: «Бог, пред Которым ходили отцы мои <…> Ангел, избавляющий меня от всякого зла, да благословит отроков сих» (). Не сказано «да благословят», но «да благословит», - Бог опять оказывается тем же, что и Ангел.

Кто вывел Израиль из Египта? - Конечно, же Бог: «Так говорит Господь Бог Израилев: Я вывел вас из Египта» (). Но вновь «пришел Ангел Господень из Галгала в Бохим <…> и сказал <…> Я вывел вас из Египта и ввел вас в землю» ().

Вот еще встреча, в которой Ангел превращается в Бога: «И явился ему <Гедеону> Ангел Господень и сказал ему: Господь с тобою, муж сильный <…> Господь, воззрев на него, сказал…» ().

Еврейское слово maleax и греческое a ? V o l e g g не содержат в себе указания на некоего тварного духа, участника небесной иерархии в смысле позднейшей христианской ангелологии. Они значат просто «посланник, эмиссар». Эти слова могут прилагаться к людям, которые представляют интересы пославших их владык. Поэтому именование кого-то ангелом не означает непременную принадлежность к иерархии небесных тварных духов . Сам Сын Божий именуется у Исайи «Ангелом Великого Совета». Христос есть Ангел по отношению к Отцу: «Как Ты послал Меня в мир, так и Я послал их в мир» (). Христос Сам есть апостол Отца, посланник Отца, Ангел Отца. Именно Слово Отца, Ангел Иеговы называет Себя в Ветхом Завете «Богом Авраама, Богом Исаака и Богом Иакова» наравне с Иеговой. И этот же Ангел стал человеком во Христе .

Отсюда два важных вывода. Один - для «Свидетелей Иеговы». Если вы отказываетесь от Троицы, если вы считаете, что поклоняться надо Богу Иегове, но не стоит считать Богом Христа - то вы оказываетесь в противоречии с Библией. Библия или позволяет считать, что Иегова есть Христос, а Христос есть Бог, или же придется считать, что и Христос не есть Бог, и Иегова также есть не более чем ангел. И быть «свидетелем Иеговы» означает быть всего лишь свидетелем Ангела.

Второй же вывод - для протестантов. Поклонение, которое оказывали люди Ветхого Завета, было обращено к «Малеах Иегова» - Ангелу-Сыну, который «есть образ (i e · w k 0 n) Бога невидимого» (). Поклонение, оказываемое образу, принималось ли Отцом? «Авраам видел не естество Бога, но образ Бога, и падши поклонился», - поясняет преп. . Бог принял это поклонение и вступил в Завет с Авраамом. Значит - Бог может принимать поклонение, совершаемое через Его образы. Честь, оказываемая Христу, приемлется Отцом. Честь, оказываемая образу, восходит к первообразу.

И последний, восьмой вопрос , который осталось обсудить. Могут ли изображения быть священными и чудотворными?

Библия рассказывает нам и об этом. Для того, чтобы сделать все принадлежности скинии, и в том числе иконы херувимов, Бог исполнил Веселиила Духом Своим (см. ). Когда же скиния была готова, Моисей получил Божие повеление: «возьми елея помазания, и помажь скинию и все, что в ней, и освяти ее и все принадлежности ее, и будет свята» (). В число же принадлежностей входят и изображения херувимов; следовательно, иконы херувимов святы и освящены.

Подобным образом и в православии считается, что иконописание есть служение, требующее духовной собранности и благодатного Богообщения. Подобным образом и в православии иконы освящаются, а не просто поставляются в храме.

И как в ветхозаветное время Бог действовал через изображения («Я буду открываться тебе <…> посреди двух херувимов» - ), так Он действует и поныне через иконы. «Когда я однажды отошел к пречистому образу Рождшей Тебя <…> Ты Сам, прежде чем я встал, стал видим мною внутри моего жалкого сердца, соделав его светом. И тогда я узнал, что я имею Тебя в себе познавательно», - говорит о своем духовном опыте преп. .

О том, что Бог может творить чудеса через святые изображения, Писание также говорит вполне очевидно. «И сделал Моисей медного змея и выставил его на знамя, и когда змей ужалил человека, он, взглянув на медного змея, оставался жив» (). На языке православного богословия здесь явно можно говорить о чудотворности священного изображения. Но если изображение не Спасителя, а врага рода человеческого могло действовать «от противного» - люди, смотревшие в лицо изображению своего врага и обращавшиеся с просьбой о помощи к истинному Богу, исцелялись - то не тем ли более естественно ожидать помощи от изображения подлинного Спаса? .

Чудотворен был и ковчег с херувимами: можно вспомнить переход через Иордан - он расступился, когда его коснулись ноги священников, несших ковчег (см. ); можно вспомнить обнесение ковчега вокруг стен Иерихона ().

Итак, почитание священных изображений - возможно. Никто из пророков не укоряет иудеев за священные изображения, бывшие в храме. Пророки запрещают только делать изображения «других богов». Но на каком же основании следует слова, обличающие изображения языческих богов, считать верными и по отношению к изображениям Христа? Надлежит «отличать священное от несвященного и нечистое от чистого» (). Есть «скиния Давида» (см. ) и «скиния Молоха» (см. ); есть «чаша Господня» и «чаша бесовская», «трапеза Господня» и «трапеза бесовская» (см. ). И если у язычников есть свои мистерии и свои «чаши» - из этого никак не следует, что христианам надо отказаться от Чаши Христовой. Из того факта, что у язычников есть свои священные книги (например, Веды), никак не следует, что нам надо отказаться от Библии. Также и наличие языческих идолов (и отвержение их пророками) не есть аргумент против христианских изображений.

Критики православия выискивают сходство во внешнем, а не в сути. Да, язычники носят идолов на плечах - но и евреи носили на плечах ковчег. Язычники возжигают светильники - но и евреи делали то же. Вопрос в том, кого чествуют. По внешнему же сходству можно доказать все, что угодно: можно отождествить людей и животных (есть ноги, есть вкушение пищи, есть время сна). Но сказать, что люди есть всего лишь животные, было бы слишком поспешно. Говорить, что православные есть те же язычники - просто неумно.

Нельзя поклоняться твари вместо Творца. Суть заповеди в запрете представлять истинного Бога по образу языческих божков. Этого православные и не делают. Другой смысл библейской заповеди - в предостережении от обожествления изделий человеческих рук. Этот смысл заповедью формулируется так: «не поклоняйся им и не служи им». Изображение не должно восприниматься в качестве Бога - это верно. В частности, человек должен помнить, что тот образ Бога, который он имеет в своем уме, не есть Сам Бог. Можно не иметь икон и быть идолопоклонником - ибо кумир будет всажден в сердце человека. Можно спутать реальность текста Писания и реальность Того Бога, о Котором оно говорит. Надо уметь отличать Бога от Его тварных образов. «Подлинно суетны по природе все люди, у которых не было ведения о Боге, которые из видимых совершенств не могли познать Сущего и, взирая на дела, не познали Виновника, а почитали за богов, правящих миром, или огонь, или ветер, или движущийся воздух, или звездный круг, или бурную воду, или небесные светила. Если, пленяясь их красотою, они почитали их за богов, то должны были бы познать, сколько лучше их Господь, ибо Он, Виновник красоты, создал их» (). Вот определение язычества. Язычество и идолопоклонство - это забвение Творца за красотой твари. Можно ли сказать, что у протестантов больше «ведения о Боге», чем у православных? Можно ли сказать, что православные забыли Бога и не умеют отличить Бога от иконы?

Нам скажут: ваши прихожане не знают того богословия, которое вы нам изложили, и понимают иконы вполне по-язычески. Но во-первых, давайте сравнивать конфессиональные позиции по нашим учениям, а не по грехам тех или иных прихожан. А во-вторых, подойдите в храме к любой бабушке, ставящей свечку у иконы, и спросите ее: от чего она ожидает помощи? От доски, повешенной на стену, или от Того, Чей Лик написан на этой доске? Божией Матери молится эта старушка у иконы, или она просит: «святая икона, помоги мне!»? И даже если удастся найти такую прихожанку, что неверно понимает православные принципы иконопочитания - это все равно не повод для запрета икон. Может, и можно в православном мире встретить людей, которые относятся к иконе как к кумиру - но разве в мире протестантском нет людей, которые Библию превратили в предмет своего профессионального изучения, а Живого Бога забыли? Люди злоупотребляют языком - неужели его нужно вырвать у всех? Значит, не выбрасывать иконы надо, а разъяснять православное богословие, православные принципы отношения к священным изображениям.

Протестанты же, даже признавая, что в богословии православия достаточно обосновывается почитание икон, свой последний аргумент находят в крайностях народного благочестия: «Наиболее просвещенные христиане отдавали себе отчет в том, что они поклоняются не самой иконе, а Тому, Кто на ней изображен, но подавляющее большинство простого народа такой разницы не делало и превратило иконопочитание в идолопоклонство» . На этом основании, однако, можно запретить и чтение Библии, особенно Ветхого Завета. Иеговисты извращают Писание - неужели нужно уничтожить Библию? Ошибки людей - повод не для запретов, а для разъяснений.

Нам скажут: но Христос нигде не велел писать иконы. Но во-первых, замечу, что в Евангелии нет и запрета писать изображения Спасителя. Апостольский собор в Иерусалиме, обсуждая вопрос о том, что из израильского религиозного закона должен исполнять не-еврей, принявший Новый Завет, оставил в силе лишь три установления: «Угодно Святому Духу и нам не возлагать на вас никакого бремени <…> кроме сего необходимого: воздерживаться от идоложертвенного и крови, и удавленины, и блуда, и не делать другим того, чего себе не хотите» (). Предупреждение о неизобразимости Бога не было подтверждено апостолами; после того, как Неизобразимый стал видимым и Бестелесный воплотился, настаивание на этой заповеди было бы странным.

Во-вторых, если некое действие не предписано прямо в Писании, из этого еще не следует, что оно греховно. В конце концов Христос «нигде не повелел апостолам начертать даже краткое слово, однако его образ начертан апостолами и сохраняется до настоящего времени» (преп. ). Христос не велел писать Евангелия - но это не повод для их отмены как «неевангельского установления». Кроме того, нигде в Новом Завете не сказано, что надо читать Евангелия. Когда Христос повелевает «исследовать Писания» (см. ) - Он говорит о ветхозаветных книгах (новозаветных еще просто не существовало). Нигде Павел не пишет: «включите мои послания в состав Библии!». На каком основании христиане включили апостольские книги и письма в библейский канон и даже поставили письма апостолов выше книг древних пророков? Так что у протестантов не больше оснований для новозаветных штудий (для причисления к Писанию книг Нового Завета), чем у православных - для почитания икон. Говорите, что нет повеления делать иконы Христа? - Так ведь и нет повелений вешать таблички с надписью «Бог есть любовь».

Нам скажут: ваши примеры были взяты из Ветхого Завета, а мы живем в Новом - и что нам до тех древних херувимов. Ну, во-первых, не мы достали Ветхий Завет для того, чтобы говорить об иконах. Протестанты обратились к ветхозаветным заповедям для спора с нами. В Новом Завете нет ни строчки, запрещающей изображения Христа. Протестанты же решили пристегнуть к делу ветхозаветные запреты на все вообще изображения. Поэтому и мы пустились в странствия по ветхозаветным страницам. Протестанты сами выбрали поле для дискуссии - Ветхозаветные установления. И проиграли на нем же. Так что теперь не жалуйтесь, что-де поле не то.

А если перенести разговор в область новозаветных текстов, то здесь я сам подскажу: есть в Новом Завете одно место, где употребление слова i e · w k 0 n носит явно негативный оттенок: «Сделали образ (i e · o k 0 a n) зверя <…> И дано ему было вложить дух в образ (i e · o k 0 i n) зверя» ().

Но даже если отождествить греч. i e · w k 0 n и русск. икона , то и тогда этот текст будет говорить скорее в пользу иконопочитания. Ведь если и небожественным духовным силам, богоборческим духам удается сообщать свою силу своим образам - то неужели же Бог не силен сообщать толику Своей благодати Своим иконам?

Кроме того - само упоминание лжеиконы в Апокалипсисе есть пророчество о том, что у христиан вплоть до времен Антихриста будут в употреблении иконы. Тот зверь выйдет из бездны ради того, чтобы прельстить не просто язычников, но «если возможно, и избранных». Как же сможет его чудотворное изображение повлиять на христиан, если у христиан не будет вообще никаких изображений? Если к концу времен все христиане будут баптистами - то их никакими изображениями, даже самыми чудотворными, не проймешь. Если же силы зла пускаются на такую уловку, значит среди христиан (твердых, до последнего верных христиан) будут такие, в сознании которых будет жить благоговейное почитание чудотворных икон Христа.

Представьте, что во время раскопок нашли некую фальшивую монету. Можно ли на основании этого утверждать, что никакого монетного денежного обращения в этой культуре вообще не было? Скорее наоборот - если есть фальшивая монета, значит, в употреблении были и настоящие деньги. Также и то, что во время антихриста будет «образ зверя», означает, что для христиан будут привычны иконы, и этот естественный порядок вещей будет извращен антихристом. Но, значит, естественное почитание икон будет сохраняться и до конца истории, следовательно, православные христиане будут пребывать до конца времен.

Нам скажут: Христа нельзя изображать в Его воскресшей плоти («Где тот художник, который смог бы изобразить Христа воскресшего, Христа прославленного? Прочтите первую главу Откровения Иоанна Богослова, и вы увидите, что изобразить Христа во всей Его небесной славе так же немыслимо, как немыслимо изобразить Самого Бога, нетленного, непостижимого. Изображать Христа в Его земном уничижении - неразумно» ). Но ведь однажды Мария Магдалина приняла воскресшего Христа за обычного садовника. И когда Фома влагал персты свои в рану Христа, Тот вряд ли имел тот вид, что был показан Иоанну в Откровении. Да и Павел пишет, что он не желает знать ничего, кроме «Христа распятого». Христос воскрес в той же плоти, которую принял от Марии. Она стала более светоносной - да. Ну, так и православная икона с ее золотым фоном и отсутствием теней более насыщена светом, чем обычная картина. Христос не постыдился прийти во плоти - почему же христиане должны стыдиться плоти своего Бога? Высшая слава Спасителя - в Его любовном смирении, в самоумалении Творца ради Его творений. И лобзая икону плоти Христовой - мы лобзаем смирение Сына и любовь Того, Кто «так возлюбил мир…» .

Нам скажут: Бог есть Дух, и поклоняться Ему нужно духовно, ибо «Бог не требует служения рук человеческих». А православные чем молятся, предстоя иконе? Духом или глазами? Что значит «духовное поклонение»? Пусть протестанты его опишут - и попробуют указать такие его движения, свойства, проявления, которые были бы незнакомы православным! Смешно же, когда, нападая на православное крестное знамение, протестанты говорят нам, что при молитве не нужно «служение рук человеческих», - и при этом сами еще более активно и неистово используют руки в своих собственных молитвах (и воздевая их, и потрясая ими, и жестикулируя в своих молитвах, песнях и проповедях). Икона хотя бы тем помогает духовному сосредоточению в молитве, что она как бы блокирует собою поток многообразных зрительных ощущений, непрестанно идущий к нам совне.

Нам скажут: но ведь есть же в православии культ «чудотворных икон» - значит, вы все же признаете, что именно икона, именно доска может творить чудеса! Используя такой аргумент, протестанты принимают обиходное выражение за вероучительный тезис. Православное богословие настаивает, что Бог - Один «творяй чудеса». Но Господь не навязывается Своим чудом неверующим, а являет Свои дела тем, кто обращен к Нему. Молитва пред иконой есть один из знаков такого молитвенного обращения человека ко Творцу. Икона помогла человеку собрать и излить своё молитвенное чувство и своё прошение перед иконным ликом. Прошение было обращено к личности Того, Кто изображен на иконе («глазами взирая на образ, умом восходим к первообразу»). И в ответ на эту молитвенную настойчивость Господь творит чудо, ниспосылает Свою благодать, обновляющее и хранящее действие которой человек ощущает в сердце и в жизни. Но если свое сердце он раскрыл Богу перед иконой, то и ток благодати он ощущает как исходящий через тот дорогой Лик, перед Которым он собрался в молитвенном усилии. Бог творит чудо Сам, Он и только Он является источником благодатной энергии, но проявляет себя эта чудотворящая энергия Промыслителя через те или иные земные реалии и обстоятельства (через иконы и святую воду, мощи святого и слово духовника, евангельскую страничку и знамения природы и истории). Откуда свет в комнате? - Из окна. Является ли окно источником света для комнаты? - И да, и нет. Не окно производит свет, не оконное стекло создает свет, но через это окно и через это стекло свет, возникший за пределами комнаты, вливается в нее. Икона (как и Евангелие) и есть такое окошко. То, через посредство чего Господь обращает сердце человека к Себе и через что Он подает Свой свет, становится дорого для обращенного сердца и потому благоговейно почитается им как связанное с чудом, как «чудотворное».

Более сложный случай - чудотворения через иконы не Христа, а, например, Богоматери или святых. Чудо у, скажем, Владимирской иконы Божией Матери богословски описывается так: Взирая на образ Богоматери, именуемый «Владимирским», человек просит Богоматерь походатайствовать у Её Сына о кровных нуждах своего сердца. Бог, единственно творящий истинные чудеса, по молитвенному предстательству Своей Матери (вспомним, что первое чудо Христа - в Кане Галилейской - произошло по просьбе Марии) в ответ на молитву, которая была совершена перед этой иконой Богородицы, являет Свою милость. Так что в собственном смысле слова «чудотворцем» является лишь Бог, а иконы - средство, через которое Он являет Свои дела.

Почему же люди говорят о «чудесах икон»? Это обычное сокращение сложных формул в речи, и этого разговорного сокращения не гнушался Сам Господь. Вспомним Его повеление Моисею: «излей из серебра двух херувимов». Неужели херувимы могут быть изготовлены человеческими руками? Нет, речь идет об изображениях херувимов. Наверное, вернее было бы сказать «изготовь изображения двух херувимов», а не просто «двух херувимов». Но Господь сказал, как сказал. Сказал так, как мы говорим. И в православном обиходе корректнее было бы говорить лишь « Владимирская икона Божией Матери», а не «Владимирская Богоматерь». Корректнее было бы сказать: «Господь по молитвенному ходатайству Своей Матери, по Своему Промыслу и по молитвам русских людей через Владимирскую икону Божией Матери явил чудо, защитившее Москву от разгрома ее татарами». Мы же говорим короче: « Владимирская Владычица оборонила Москву». Если кто хочет попрекнуть нас таким словоупотреблением - пусть заодно вырвет и библейскую страничку об «изготовлении херувимов», и издает законы, запрещающие то присущее всем языкам свойство сокращать, сворачивать фразы, которое неразрывно связано с человеческим способом мыслить и понимать.

Нам скажут: но ведь можно же молиться без икон! И здесь я, наконец, соглашусь: верно, можно. Но заметьте только, к чему подошел наш диалог с протестантом. Он начался с нападок протестанта на то, что у православных есть иконы. А кончается просьбой: «Ну хорошо, вы молитесь, как хотите, но хоть нам-то разрешите молится без икон: не привыкли мы к ним!».

И православный может молиться без икон. Женщина, во времена гонений сосланная под гласный надзор с запрещением не только посещать храм, но и просто молиться, делала себе крест из двух соломинок, переплетенных травинкой. Это был весь ее иконостас. При появлении соглядатаев (а к ней заходили часто) крест сжимался в ладони.

Без икон можно молиться. Просто икона помогает молиться. И помогает отнюдь не только на начальной, «детской» стадии. Чем взрослее человек в своей духовной жизни - тем больше он ценит каноническую, истинную православную икону. Начав с детских раскрасок и ярко-сентиментального «католического» китча, он научается ценить творения великих иконописцев Византии и древней Руси. И ценить не их художественность, но их молитвенность. Вот парадокс, осмысление которого выходит за рамки этой статьи, но который стоит наметить: вершины православной иконописи создавались исихастами - делателями безмолвной, умной молитвы. Хорошая каноническая православная икона более всего ценится монахами, то есть те, кто умеет молиться в своем сердце, без всяких внешних жестов и слов, те, кто предельно скуп во внешних выражениях эмоций и предельно строг в вере - они-то и ценят подлинную икону, они-то ее и творят.

Протестанты в молитве не используют иконы. Значит, их суждение в этом вопросе просто неавторитетно: не стоит судить о том, чего сам не пережил. Протестанты часто (и верно) говорят, что у атеиста просто нет надлежащего опыта Встречи, чтобы выносить суждения о бытии или небытии Бога, о правоте или неправоте Евангелия. Этот же аргумент православный может обратить к протестантам: отсутствие у вас опыта молитвенного общения со святыми и Божией Матерью, отсутствие у вас опыта литургической православной молитвы не есть достаточное условие для того, чтобы обвинить православных в надуманности их молитвенной практики.

Да, практика - критерий истины. Чудотворения чрез иконы и по заступничеству Святых есть факт, многократно и обильно подтвержденный во всей церковной истории. Через эти чудеса люди обращались к евангельской вере, в них пробуждались покаяние и радость о Христе-Спасителе. Если этот многовековой опыт не вмещается в рамки баптистских богословских теорий - тем хуже для этих теорий. Я же приведу сейчас лишь одно свидетельство о том, что икона - помощница в молитве: «Молиться без икон трудно. Икона собирает в себе внимание молитвы, как увеличительное стекло собирает рассеянные лучи в одно обжигающее пятно» . А что именно есть такого в иконе и в ее языке, что помогает молитве - разговор особый .

Икона сопутствует Церкви в течение всей ее истории, а отнюдь не начиная с VII Собора. Всем известно, например, что итальянские города Помпея и Геркуланум погибли в 79 году. Даже по протестантским меркам это еще время апостольской, неискаженной Церкви. Не все апостолы к этому году уже ушли из нашего мира. Так вот, при раскопках в этом засыпанном пеплом городе были найдены стенные росписи на библейские сюжеты и изображения креста . Находки следов христианского присутствия в Геркулануме тем интереснее, что, как известно (), ап. Павел проповедовал в Путеоле, в 10 км от Помпеи. С противоположного края Римской империи - катакомбы Дура-Европос в Междуречье - от II века до нас дошли другие фрески катакомбных христиан (кстати, с изображением Девы Марии) . Икона вошла в жизнь Церкви как-то естественно, без официальных решений и без трактатов, доказывающих ее возможность. Знаменитый византолог Андрей Грабарь специально отмечал этот поразительный факт: с каждым десятилетием от II до VI века умножается число дошедших до нас памятников раннехристианского искусства, а в письменности следов иконопочитания практически нет. Иногда раздаются голоса иконоборческого содержания (у Климента (Строматы. 6, 16, 377), Евсевия (Послание Константине), Епифания (Панарий. 27, 6, 10) и на Эльвирском соборе). Но нет текстов, объясняющих и предписывающих иконопочитание. «Складывается такое ощущение, - пишет А. Грабарь, - что утверждение иконопочитателей не нуждалось в адвокатах, которые занялись бы обоснованием изображений» .

Упоминания об иконопочитании в литературе той поры - были (у бл. Августина, свт. и др.). И лишь когда императорская власть сделала своей политикой иконоборчество, церковный разум дал систематическое объяснение иконопочитанию. VII Собор именно объяснил иконопочитание, а не ввел его в практику. И он не просто «приказал путем специального канона поклоняться иконам, без надлежащего объяснения, почему это необходимо», как это кажется баптистским агитаторам . Собор именно объяснил, обосновал иконопочитание - и причем сделал это в контексте не обряда, но увязав осмысление иконы с самой сутью христианства как возвещения о Слове, ставшем плотью.

Итак, православные не просто «кланяются иконам», позабыв библейскую заповедь. Мы вполне осознаем свои действия. Вновь и вновь церковное богословие напоминает и самим православным, и нашим критикам о православных принципах иконопочитания. Лишь невежественностью можно объяснить уверение баптиста П. И. Рогозина, будто «утверждая иконопочитание на каноне, больше не занимается этим вопросом ни в церковных определениях, ни в богословии, а поэтому возврат к истине для церкви труден и нежелателен» . Рогозин жил вне Советского Союза, и если бы у него было хоть какое-то уважение к критикуемому им предмету (то есть к Православной Церкви) - он без труда мог бы найти книги о. Сергия Булгакова, о. Павла Флоренского, Л. Успенского, А. Грабаря, - авторов наиболее известных книг нашего столетия, посвященных богословию иконы. Рогозин пишет, что всякая полемика в этом вопросе «и тяжела, и рискованна, и невыгодна». Верно. Но тяжелой и рискованной она каждый раз оказывается для протестанта, а не для богословски образованного православного.

Протестант более непредвзятый и образованный, нежели Рогозин, при знакомстве с православным богословием иконы скорее повторит слова , который так описывал в «Исповеди» свои переживания в тот момент, когда он понял, что его прежние нападки на безосновательны: «Я покраснел от стыда и обрадовался, что столько лет лаял не на Православную Церковь, а на выдумки плотского воображения. Я был дерзким нечестивцем: я должен был спрашивать и учиться, а я обвинял и утверждал… Учит ли Церковь Твоя истине, я еще не знал, но уже видел, что она учит не тому, за что я осыпал ее тяжкими обвинениями».

В заключение же разговора об иконе я хочу высказать одно свое предположение, адресованное скорее православным, чем протестантам. Мне представляется, что протестанты не подпадают под анафему VII Вселенского Собора.

Да, они не почитают изображения и формально к ним можно отнести прещение Собора: «Веруя во Единого Бога, в Троице воспеваемого, мы с любовию принимаем честные иконы. Поступающие иначе да будут анафема!» . Но дело в том, что для Собора это не был обрядовый спор. Аргументация тех иконоборцев была «христологическая». Их теория предполагала, что человеческая природа Христа настолько растворилась в Божественной Его природе, что изображать Христа уже невозможно. «Чему вы кланяетесь?» - выпытывали у православных иконоборцы. Божеству Христову? Но оно - неизобразимо, и, значит, ваши картинки не достигают цели. Или вы кланяетесь Его человечеству - но тогда вы поклоняетесь чему-то, что не есть Бог, и вы, во-первых, язычники, а, во-вторых, несториане, разделяющие Христа на две части .

Православные же отвечали: мы не кланяемся ни тому, ни другому. Мы кланяемся Единой Богочеловеческой Личности Христа. В молитве мы обращаемся не к «чему», а к «Кому», к Личности, к Живому и Личному Богу, а не к безличной природе. И в той мере, в какой икона помогает нам обращаться к Личности Богочеловека - мы и приемлем ее. Что общего у портрета и человека? То, что при встрече с самим человеком и при взгляде на его портрет мы называем одно и то же имя: «Это - Петр». Икона как образ едина с Первообразом в имени, в именовании Личности Того, Кто изображен на ней . Поэтому, кстати, на каноничной православной иконе обязательно должна присутствовать надпись - имя изображенного. Итак, икона существует для молитвы и именно в молитве, которую человек обращает к Богу и в которой реализует свое духовное предназначение.

Те споры вокруг иконы затрагивали самые глубины христианского богомыслия, они касались вопроса о том, как соединились божественное и человеческое начала во Христе. Собор показал, что аргументация иконоборцев ведет к ложному представлению о Христе, к ереси - и потому осудил их. До тех пор, пока вопрос о почитании икон не был теснейшим образом связан с вопросом о воплощении Бога во Христе - Церковь допускала разное отношение к иконам. Она не запрещала использовать образ для проповеди и для молитвы тем, кто от этого получал духовную пользу, и она же не понуждала к этому тех христиан, которые боялись, что языческие предрассудки в народе еще слишком сильны, чтобы можно было безопасно предлагать художественные изображения священных событий.

Сегодня же протестанты в принципе придерживаются вполне православного учения о Христе и Троице (они, правда, сами не отдают себе отчета в этом, ибо мало интересуются высоким богословием и историей догматического развития Церкви). Поэтому наш спор об иконах стал «безопаснее» - это спор о понимании тех или иных текстов Писания (спор неизбежный и всегда присутствующий в христианском богословии) и об обряде. Мы не анафематствуем свт. , который в IV столетии, за три века до VII Собора отвергал иконопочитание, ибо понимаем, что это была его частная позиция по вопросу, который тогда воспринимался лишь как вопрос об образе благочестия (в фундаментальном богословии свт. Епифаний был несомненно православен). Может быть, так же стоит относиться и к запальчиво-невежественному «иконоборчеству» современных баптистов. Может быть, к ним мы можем приложить слова Августина: «В главном - единство, во второстепенном - разнообразие и во всем любовь».

Не вопрос об иконе нас разделяет. Вопрос о Евхаристии. А это вопрос не об обряде. Это вопрос о Таинстве: не о символах и образах Христа, но о встрече с Ним Самим.

Вышеприведенные рассуждения понятны людям с уже сложившимся вкусом к библейским исследованиям. Они будут понятны протестантам. Но есть еще огромный круг людей, которые несколько со стороны присматриваются и к православию, и к протестантизму. Они уже слышали от какого-нибудь знакомого, оказавшегося в секте, расхожий протестантский аргумент о том, что «Бога никто никогда не видел», но он лишь убавил у них симпатии к православию и не прибавил интереса ни к протестантизму, ни к Библии.

К ним - особая речь со внебиблейской (внебиблейская не означает антибиблейская) аргументацией.

Протестантский тезис, настаивающий на буквальном исполнении заповеди «не делай никакого изображения», гораздо сильнее, чем кажется самим протестантам. Это тот случай, когда ради того, чтобы досадить соседу, сжигают собственный дом вместе со всем городом. Ведь буквальное толкование этой заповеди уничтожает начисто и человеческую мысль, и весь мир культуры. Человек живет в мире «икон», в мире образов. Мы видим лишь «вещи-для-нас», и нет у нас доступа в мир «вещей-в-себе». Мы познаем мир через наречение имен, и любое познание есть создание некоего образа, представления о том или ином процессе, феномене, событии. Мы живем в мире образов, в мире отражений, в зеркалах, повсюду расставленных нашей культурой. Слово - это представление о некоем предмете (точнее, «слово - не образ предмета, а образ образа» , это есть образ, который рождается из нашего представления о некоем предмете и который призван передавать это представление). Я вижу другого человека - и фактически имею дело с тем образом этого человека, который есть в моем глазу, в моем уме и сердце (а когда я слышу его имя - тот образ его, который сложился у меня и мне запомнился, возникает в моем сознании). Практически каждый человек (кроме юродивого) заботится о том, какое представление сложится о нем у окружающих, и даже человек, не читавший книжек Карнеги, стремится к созданию своего доброго образа.

Писатель создает образы своих персонажей. И если уж буквально понимать заповедь «не делай никакого образа», то, очевидно, и «образ Евгения Онегина» должен быть разрушен. Живопись возможна не только краской. Есть живопись музыкой и живопись словом. Владимир Набоков в Берлине в 1927 г. написал стихотворение, в котором несколькими заключительными словами набросан именно живописный образ:

Бывают ночи: только лягу,
в Россию поплывет кровать;
и вот ведут меня к оврагу,
ведут к оврагу убивать.
Проснусь, и в темноте, со стула,
где спички и часы лежат,
в глаза, как пристальное дуло,
глядит горящий циферблат.
Закрыв руками грудь и шею, -
вот-вот сейчас пальнет в меня! -
я взгляда отвести не смею
от круга тусклого огня.
Оцепенелого сознанья
коснется тиканье часов,
благополучного изгнанья
я снова чувствую покров.
Но, сердце, как бы ты хотело,
чтоб это вправду было так:
Россия, звезды, ночь расстрела
и весь в черёмухе овраг!

Конечно, и Библия тоже есть икона. Просто образ Творца она передает не красками, а словами. Любая проповедь предлагает некоторый образ Бога, некоторое представление о Боге, для того, чтобы человек обратил свой сердечный взор к Самому Создателю. Но то же делает и икона. Не случайно преп. , обосновывая почитание икон, напоминает о почитании священных книг: «Поклоняемся, почитая книги , благодаря которым слушаем слово Его» . Более того, скиния Ветхого Завета есть икона Нового Завета - «образ настоящего времени» (), «тень будущих благ» (10, 1). События Священной истории иконичны.

Первым же иконописцем был Сам Бог. Его Сын - «образ ипостаси Его» (). Бог же создал человека как Свой образ в мире (в греческом тексте - как икону). Тайну иконы раскрывает такой литургический обряд, как каждение: в храме священник при каждении кланяется и кадит и людям, и иконам. Это два вида образов. В человеке образ Божий есть личность, разум, способность к творчеству и свободе. Почитая в другом образ Бога, я почитаю его свободу и богосыновнее достоинство, те Дары, которые Господь дал моему брату. Я могу не видеть этих даров, могу с осуждением или презрением, с холодным равнодушием относиться - на уровне эмоций - к этому человеку. Но догмат напоминает моему разуму: в этом человеке, в каждом человеке не меньше глубины и тайны, чем в тебе самом. Почти же не его дела в мире, почти Божие дело в нем - образ, подаренный ему Богом. Или если я поклонился при встрече человеку, я тоже совершил языческий обряд?

И значит, опять нам нужно вспомнить то, что сказал Седьмой Собор об иконе: есть поклонение как всецелое служение - и оно надлежит только Богу, и есть поклонение как почитание, как воздание чести - и оно возможно по отношению к образу. Иначе вторая заповедь Моисея войдет в прямое противоречие с пятой: « Чти отца твоего и матерь твою». И в четвертой заповеди - « чти день субботний». Итак, все, что вышло из рук Бога и все, что напоминает нам о Нем, достойно благодарения и почитания.

Можно ли, глядя на звезды, славить Творца? Можно ли, глазами взирая на земное, умом воспевать Небесное? У того же Набокова есть строчка, которую православный может обратить к протестанту: «Позволь мне жить, искать Творца в творенье » («Родине»). И природа может быть посредником в религиозном становлении человека, когда своей красотой и величием исторгает из его сердца молитву к Создателю.

И если человек творит себе памятные знаки, образы для того, чтобы чаще обращать свой ум к Единому Творцу - где же здесь язычество? Икона, как и мир, как и Писание, есть тварь, говорящая о Творце. Лишь для неверующего икона Рублева говорит о Рублеве; для верующего она прежде всего говорит о Христе: «так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного» (). Вот: видят ваши дела, а прославят не вас, но Отца. Так что каждое доброе дело христианина также есть икона, являющая и прославляющая Бога.

И Евангелие есть произведение человека, явившее нам образ Христа, только написанный не красками, а словами. Станет ли протестант держать Евангелие в непотребном месте? Будет ли он в страницы Библии заворачивать бутерброды, а саму Библию использовать в качестве подставки для каких-нибудь домашних нужд? И осудит ли он желание человека, который, прочитав Евангелие, от сердечной радости и благодарности поцелует дорогую страницу? Почему же эти чувства нельзя проявить перед ликом Христа, написанным иным способом? Или критики православия всерьез считают, что мы кланяемся дереву и краскам? И ждем помощи не от Бога, а от деревянной доски?

В заключение приведу житейское сравнение. Муж, находясь долгое время вдали от дома, достает фотокарточку жены и целует ее. Имеет ли право жена подозревать его в нечистой страсти к фотобумаге и в измене, и подавать на развод за этот жест своего мужа? Но зачем же Бога считать глупее ревнивой жены? Неужели протестанты всерьез уверены, что Христос прогневается на того, кто с любовью и с молитвой приложился к Его распятию?

Свой образ благочестия нельзя навязывать другим, но и подозревать в других худшее без всякой попытки понять мотивы их действия - это не что иное как фарисейство. Можно быть христианином и жить по Евангелию, не имея живописных изображений (православные, молясь в лагерных бараках, где не было икон Христа, не переставали быть православными). Но с главной заповедью Евангелия - заповедью любви - трудно совместима практика обвинений других христиан в язычестве только за то, что они иным путем выражают свое благоговение перед Тем же Единым Господом.

Примечания:

100. В этом православие достаточно существенно отличается от католической церкви, которая просто исключила заповедь “не делай себе кумира” из своих катехизисов и, чтобы сохранить число 10 в моисеевых установлениях, разделила десятую заповедь надвое, сделав из нее две отдельные заповеди (см., например: “Прийди, Исусе. Малый катехизис”. - Pallottinum-Warszawa, 1989,cс. 131-135).
101. Русская секта “бегунов”, из соображений благочестия отказывающаяся от документов, в этом отношении последовательнее протестантов.
102. Другое дело, что, отвергнув православную икону, протестанты стали изображать Спасителя в жанре комиксов.
103. Для понимания конкретного, буквального смысла ответа Христа надо иметь в виду два обстоятельства. Первое: по правилам архаичной “политэкономии” собственником всех наличных денег в государстве был изготовитель монет - государь. В знак того, что ему принадлежит монополия на все деньги, он ставил на монеты свою печать, свое изображение. Подданным же он как бы на время вверял управление своей денежной собственностью. Второе: в Палестине были в ходу два типа монет. Естественно, имела хождение общегосударственная римская монета. Но, поскольку на этой монете были изображения языческих богов и императора (который также почитался как божество), то эти монеты было невозможно вносить в Иерусалимский храм. Иудеи добились от римских властей разрешения на собственные монеты без изображения императора, но при условии, чтобы эти монеты не выходили за пределы храма. Поэтому в храмовом дворе и сидели менялы, которые обменивали светские монеты языческого происхождения на “чистые” деньги храма. Поэтому вопрос Христа был предельно ясен: о каких деньгах идет речь. Есть на них изображение и чье? Если кесаря - так это значит, что эти деньги и так его собственность. Богу они не нужны. В храм их принести нельзя. Значит - спокойно отдайте кесарю кесарево.
Второе опровержение иконоборцев. // Символ. ѕ 18. - Париж, 1987, с. 288). ). Если Рогозин в этих словах Апостола видит аргумент в пользу того, что человеческое тело Христа уже нельзя изображать, то пусть он всем христианам запретит делать любые изображения всех же христиан. И если Рогозин слова Апостола о том, что христианин “никого не знает по плоти” понимает как невозможность видеть внешние черты кого бы то ни было - то как же он узнает знакомые лица?
115. У стен Церкви. // Надежда. Христианское чтение. Вып. 2. - Франкфурт, 1979, с. 219.
116. Об этом см. главу “Икона и иноки” в моей книге “Традиция, Догмат, Обряд. Апологетические очерки”. - М., 1995.
117. См. Козаржевский А. Ч. Источниковедческие проблемы раннехристианской литературы. - М., 1985, глава “Новый Завет в свете археологических открытий”.

Похожие публикации